Я представляла. Это была такая земная, такая уютная картина — вязать что-то теплое из шерсти наших собственных животных, пока за стенами бушует непогода. Это придавало жизни здесь ощущение не просто выживания, а постепенного обустройства, создания дома.
— А что, если попробовать окрасить шерсть? — мечтательно протянула я. — Тут столько ярких ягод, кореньев… Можно создать целую палитру.
Мона загорелась:
— О, да! Я уже присмотрела несколько растений. Если все получится, мы сможем… — Она не закончила.
Наш мирный разговор прервал шум у входа в поселение. Мы обернулись и замерли. С тропы, ведущей из джунглей, показалась странная процессия: впереди Лумис, бледный и встревоженный, следом — Лима, ее обычно насмешливое лицо было серьезным, а замыкал шествие Арак. Он кого-то нес на плечах.
Сердце екнуло. Не Торн ли?
Нет… фигура была другой, менее массивной.
— Ри’акс! — крикнул Арак, и его голос прозвучал на всю площадь. — Срочно!
Лекарь выбежал из своей хижины. Мы с Моной, забыв про шушшу, подошли ближе, но осторожно, чтобы не помешать. Кто-то кликнул Дарахо.
Ри’акс быстро осматривал раны, ощупывал лоб, заглядывал в рот. Потом он вздохнул, и в его глазах мелькнуло нечто похожее на облегчение.
— Это лихорадка дымных болот. Не заразна для нас. Точнее, не опасна. Мы едим листья аш’ты, они дают защиту.
— Лихорадка болот? — переспросил Дарахо. — Но ближайшие болота далеко отсюда, за горной грядой. Что он здесь делает?
Ри’акс дал мужчине глотнуть какого-то отвара. Тот закашлялся, открыл глаза – тусклые, полные боли и страха. Он оглядел склонившиеся над ним лица.
— Помогите… — прошептал он. — Племя… гибнет.
— Говори, кто ты и что случилось, — мягко, но твердо сказал Дарахо.
Мужчина прокашлялся, собрался с силами. Он был из племени, живущего в долине за горами. Его говор сильно отличался от нашего, но понять все же можно было.
— На нас… напали кратоны. Огромные птицы… с клювами как копья, когти… разрывают на части. — Его голос сорвался от ужаса воспоминаний. — Раньше они гнездились высоко на склонах огненной горы. Но гора изрыгнула пепел и огонь… их гнездовья погибли. Они спустились вниз… в нашу долину. Стали охотиться… на нас.
Он закрыл глаза, сглотнув.
— Многие воины погибли, защищая поселение. Мы увели женщин, детей, стариков дальше в пещеры. Думали, переждем. Но в тех пещерах стоит дурной воздух. Началась лихорадка. — Он показал на свои волдыри.
— Она косит всех. Остались… только женщины с малыми детенышами да несколько стариков.
Мужчина снова закашлялся.
— Умоляю… помогите.
Тишина, наступившая после его слов, была гробовой. Дарахо смотрел на Ри’акса.
— Эти листья аш’ты… их много в наших лесах?
— Достаточно, — кивнул Ри’акс. — Но чтобы добраться до их долины и вылечить всех… Нужно пройти через горы. И, судя по его словам, мимо мест, где охотятся эти… кратоны.
Лима, стоявшая рядом, вдруг выпрямилась, и в ее глазах вспыхнул тот самый огонь авантюризма и решимости, которого я немного побаивалась.
— Значит, нам нужна экспедиция, — сказала она четко. — С лекарством. И с оружием. Чтобы и помочь, и этих… кра’тонов… если что, прогнать. Или узнать о них больше.
Дарахо нахмурился, но не стал сразу отказывать. Он смотрел на изможденное лицо гостя, потом на нас. Помощь другому племени… это был риск. Но там были женщины и дети.
Я обняла себя за плечи, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Только-только наладилась жизнь, появилась надежда на мирное будущее. И вот снова: угроза, неизвестность, опасный путь. Но как можно было отказать, глядя в глаза этого человека, просящего спасти свой народ от вымирания?
Торн подошел и молча положил свою тяжелую руку мне на плечо. Его прикосновение было твердым, ободряющим. Он тоже все слышал. И я знала, что если Дарахо примет решение идти, Торн будет среди тех, кто пойдет. Не как охотник, но как защитник. И, возможно, как проводник в мир, где сила духа важнее силы мышц.
— Я пойду, — решительно сказал Ри’акс. — Аиша сможет меня заменить, если что-то случится.
— Я с тобой, — пискнула вдруг Кара.
— Это опасно.
— Тебе нужна будет помощь.
Он посмотрел на Кару в нерешительности.
— И я пойду! — Вмешалась Лима.
— Нет. — Звучный голос Дарахо заставил всех замолчать. — Мы соберем небольшой отряд воинов без пар. Лима ты собиралась заняться исследованием острова, не отвлекайся от своей задачи. Из женщин пойдет только Кара, она помогала Ри’аксу лечить и будет полезной. Если этот мужчина прав и пострадавших много, в одиночку будет не справиться. — Он склонился к мужчине. — Ты сможешь объяснить куда идти?
Я прижала Тоню к себе, мягко покачивая. Тепло тела Торна за моей спиной успокаивала. Я не знала почему Дарахо отправляет именно несвязанных мужчин, поэтому решила спросить это у Торна.
— Ловушка.
— Он считает, что это все может быть подстроено?
Торн кивнул, довольный, что я поняла его с полуслова.
— А если не подстроено и там женщины, кто-то из воинов может почувствовать связь?
Торн ласково провел по моей щеке и поцеловал в макушку.
Наша с ним история началась также. Я была девой в беде, а он моим спасителем. Я никогда не была верующей, но в этот самый миг взмолилась небу, чтоб это все оказалось не западней, а шанс на счастливое будущее для других людей.
Группа с Ри’аксом во главе выдвинулась в путь через полчаса.
— Не ожидала от Кары такой прыти, — сказала Саманта за ужином. — Она всегда была пугливой, а тут поход в неизвестность…
Я знала в чем было дело, но промолчала. Будь на месте лекаря мой Торн, а я на месте Кары, то сделала бы тоже самое, пошла бы за своим мужчиной куда угодно.
Ведь это и есть любовь?
И в горе и в радости, и в спокойствии и в приключениях.
Эпилог.
ЛИМА
Последняя доска была закреплена. Я отступила на шаг, вытерла пот со лба и окинула взглядом наше творение. Лодка получилось небольшой, но крепкой. Она пахла смолой, солнцем и свободой. Моя лодка. Плод недель расчетов с Карой, споров с Араком о конструкции и терпеливых объяснений Лумису
Она стояла на берегу, чуть выше линии прилива, готовая к спуску на воду. Ключ к моей мечте. К острову-плавнику, таящемуся в дымке на горизонте.
— Готово, — сказала я, и в голосе прозвучала редкая для меня нота удовлетворения.
Арак, стоявший рядом со скрещенными на могучей груди руками, мрачно фыркнул:
— Теперь ты собралась на этой щепке бороздить океан, полный зубастых тварей?
— Ни одно путешествие не обходится без риска. Я знаю на что иду.— парировала я, но без обычной колкости.
— Я ни за что не отпущу тебя одну. Я плыву с тобой, — заявил он, делая шаг ко мне. Его глаза горели упрямством.
— И я! — тут же выпалил Лумис, откладывая топор. Его молодое лицо было серьезным. — Я тоже с вами.
Арак обернулся к нему, и его хвост резко дернулся.
— Зачем?
Лумис сжал кулаки, но его голос дрогнул не от злости, а от отчаяния.
— Я не могу… — он сглотнул. — Я не выдержу ни дня больше в поселке. Видеть их вмест каждый день пытка. Если вы не возьмете меня с собой, я просто уйду в джунгли.
В его словах была такая голая, юношеская боль, что у меня на миг сжалось сердце. Арак нахмурился, изучая его. Злость в его глазах поутихла, сменившись пониманием. Он сам знал, что такое безнадежное желание.
— Хорошо, — сказала я четко, глядя то на одного, то на другого. — Но запомните на этой лодке капитан я, мои решения — закон. Если мы плывем, то как команда. Без дурацких споров о том, кто чей. — Я уставилась на Арака. — Если ты не согласен подчиняться, можешь остаться на берегу.
Арак замер. Его челюсть напряглась. Он ненавидел, когда ему указывали. Но он ненавидел еще сильнее мысль, что я уплыву без него. Он тяжело вздохнул, и это был звук капитуляции.