Нико застыл совершенно неподвижно. Его объятия были удушающими.
Мои последние слова были произнесены шепотом.
— Это была девочка. Она была такой крошечной. Такой хрупкой. Я не могла поверить, что она вообще выжила. Три дня мы с Брайаном и Дианой провели в отделении интенсивной терапии в больнице, наблюдая за ее борьбой. А на третий день наша малышка умерла.
Нико в ужасе выдохнул: — Нет.
— Врачи не могли точно сказать, была ли это генетическая предрасположенность, возможно что-то не так было с ребенком, из-за чего он все равно должен был родиться раньше срока, или же преждевременные роды произошли из-за стресса, вызванного смертью моей матери. Но у меня не было денег на анализы, да и какая разница? Моего ребенка не стало. Моей матери не стало. А Брайан и Диана страдали почти так же сильно, как и я. Может быть, даже сильнее. Все их надежды и мечты рухнули.
И я чувствовала себя ответственной. Хоть я и ненавидела себя за это, в глубине души мне хотелось сделать аборт, как того хотел Гленн. В глубине души я считала, что сама виновата во всех страданиях, которые причинила этой милой паре. В глубине души я тоже хотела умереть.
Нико развернул меня к себе. Он качал головой, и в его глазах стояли слезы.
Я перебила его, прежде чем он успел что-то сказать. Всхлипывая, я произнесла: — Поэтому я не знаю, может, со мной что-то не так, может, я не смогу родить здорового ребенка…
— Ангел. — Нико прижал меня к груди и стал целовать в лицо и шею. — Милая, перестань! Это не важно! Важно только то, что есть мы…
— Но ты хочешь семью! — взмолилась я. — А что, если я сломлена? Что, если я не смогу дать тебе то, чего ты хочешь?
Нико перевернулся на спину, увлекая меня за собой. Он обнял меня так крепко, что я едва могла дышать, но мне было все равно. Я прижалась к нему, громко рыдая и уткнувшись лицом ему в шею.
Его голос в моем ухе звучал нежно, но решительно.
— Ты – это то, чего я хочу. Ты – это то, что мне нужно. Все остальное – это бонус.
— Но…
Теперь настала его очередь перебить меня, и его голос звучал тверже.
— Никаких «но»! Если тебя это действительно беспокоит, мы можем обратиться к врачам. Мы можем получить ответы от профессионалов, прежде чем принимать какие-либо решения, ясно? Боже, прости. Если бы я знал, через что тебе пришлось пройти, я бы подошел к этому совсем по-другому.
Он снова поцеловал меня, убирая волосы с залитого слезами лица.
— Как насчет этого?
Я моргнула, глядя на него сквозь мокрые ресницы.
— Как насчет того, чтобы пожениться, а обо всем остальном подумать позже? Давай сначала позаботимся о главном.
Я не могла пошевелить языком. На самом деле, казалось, что ни одна часть моего тела не работает. Я чувствовала себя так, словно парила в невесомости в открытом космосе.
Нико нахмурился.
— Мне не нравится выражение твоего лица, дорогая.
Я с трудом выдавила из себя его имя. Что бы он ни увидел на моем лице, его губы расплылись в улыбке.
— Значит, решено. Мы поженимся.
— Подожди, — сказала я, задыхаясь и теряя равновесие. — Подожди.
Нико снова нахмурился.
— Что?
— Ты не можешь сделать предложение без кольца.
Он удивленно вскинул брови.
— Разве? Потому что я только что это сделал.
— Сейчас? Но… вчера. То, что случилось с Эйвери. — Мне было неприятно это говорить, но я должна была это сказать. — Скоро похороны.
В его глазах мелькнула печаль. Его голос звучал тихо.
— Да. Похороны. Мне нужно знать, что ты будешь рядом. Я хочу, чтобы ты стояла рядом со мной. В тот день ты будешь нужна мне больше, чем когда-либо. И каждый день после этого.
Когда я снова начала возражать, Нико покачал головой.
— Больше никаких секретов между нами. И никакой дистанции. Мы с тобой одна команда. И я хочу знать, что у тебя есть юридические обязательства, детка, потому что ты имеешь дурную привычку сбегать.
Я вглядывалась в его лицо, чувствуя, как колотится сердце. Будущее летело на меня, огромное и прекрасное.
— Грейс будет в ярости.
В его глазах зажегся озорной огонек, хотя выражение лица оставалось серьезным.
— Ради такого стоит сказать «да», не так ли?
— Еще кое-что.
— Что?
Я сглотнула.
— Ты еще не сказал, что любишь меня.
— А. — Нико задумался. — Это правда. Я ждал.
— Ну?
Он очень серьезно произнес: — Ты любишь меня.
— Нико!
Он попытался сделать невинный вид, но потерпел неудачу.
— Что? Ты сказала: «Ты еще не сказал, что любишь меня». Так я и сказал. Неужели тебе так сложно быть моей женой?
Услышав, как он произносит слово «жена», я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.
— Ты придурок, — прошептала я, не подумав.
Вся насмешливость исчезла из глаз, лица и голоса Нико. Он нежно обхватил мое лицо руками и посмотрел на меня с каким-то удивлением, как будто у меня из головы светило солнце.
— Я принадлежу тебе. Полностью, душой и телом. Я не могу без тебя. С этого момента я не хочу проводить без тебя ни минуты. С тобой я лучше сплю. С тобой я лучше себя чувствую. Когда ты рядом, все кажется ярче. Я не могу представить будущее без тебя, и если бы я не сказал тебе «Я люблю тебя», то не знаю, что бы я сказал.
Не в силах сдержать эмоции, я снова расплакалась.
Нико вздохнул. Он прижал мою голову к своей груди и позволил мне выплакаться, перебирая пальцами мои волосы.
— Женщина, с тобой чертовски сложно.
Я заплакала еще сильнее и позволила мужчине, которого любила, обнимать меня, пока я не выплакалась до последней капли.
Глава 24
Мы договорились никому не рассказывать о нашей помолвке до тех пор, пока не пройдет достаточное количество времени после похорон Эйвери. Однако мы сильно расходились во мнениях относительно того, какой срок можно считать достаточным. Нико считал, что несколько дней или недель. Я считала, что несколько месяцев, может быть, даже год. На данный момент мы решили не спорить.
Мне было трудно все это осмыслить. Часть меня была убеждена, что я лежу где-то в коме и все это мне снится. Другая часть меня была в блаженном восторге.
А еще одна часть, более темная, была в ужасе. Я все ждала, что вот-вот грянет гром.
Я знала, что сказки – это всего лишь сказки. Выдуманные истории. Как я могла – Кэт Рид, обычная девушка, иногда совершающая глупости и закоренелый циник, – влюбиться в этого невероятного человека по имени Нико Джеймсон Никс и обручиться с ним?
Это вопрос, на который не было ответа. Более насущной проблемой были похороны Эйвери.
Через четыре дня после ее смерти на кладбище «Голливуд Форевер», расположенном рядом со студией «Парамаунт», где похоронены некоторые из самых известных легенд индустрии развлечений, прошла панихида. Когда мы с Нико подъехали на «Эскалейде» под управлением Барни, охрана была на высоте. Сотрудники отказывались сообщать посетителям, что проходит панихида по Эйвери Кейн, хотя об этом писали во всех газетах. Полицейские машины выстроились в ряд перед входом, не пуская людей на территорию. Обыску подверглись даже фургоны для доставки цветов. Над местом захоронения был установлен большой белый шатер, чтобы вертолеты не могли сфотографировать могилу или кого-либо из присутствующих.
Чертовы вертолеты. От одного звука их жужжания я теперь подпрыгиваю на полметра.
Нико настоял на том, чтобы на похоронах присутствовали только члены семьи. Это означало, что кроме него, Барни, меня и Майкла, брата Эйвери и Нико, который прилетел из Сан-Франциско тем утром, больше никого не было.
В ту же минуту, как я его увидела, я поняла, что с ним будут проблемы.
Семейное сходство было поразительным. Он был такого же роста и телосложения, как Нико, с такой же квадратной челюстью супергероя. Но если от Нико исходило какое-то необъяснимое сияние, какая-то невероятная непринужденность, то Майкл был весь из острых углов и граней. Худой как щепка и полный нервной энергии, с проницательным, бегающим взглядом, он держался как человек, только что ограбивший банк.