– Какая-то нездоровая история, – нехотя поясняет Вадим. – Если бы заранее знал, что все так получится, то не связался бы с ней.
Я свожу под углом брови, размышляя над сказанным.
– Ну, может она просто вас… любит? – И чего сердце так подпрыгнуло на последних словах?
– Любит, – смеется Вадим. – Настолько, что однажды похитила мою… Кхм… – он прочищает горло легким покашливанием, а я с удивлением вижу, как щеки мужчины покрываются легким румянцем.
Но в упор не понимаю причины.
– Похитила… что?... – Уточняю я нерешительно.
– Мой… биоматериал, – тщательно подбирая слова, отвечает мой босс.
А у меня глаза вылезают за пределы орбит, когда я понимаю, что именно Карина украла у шефа.
Чай встает в горле. Я задыхаюсь. Краснею. И, безобразно закашлявшись, чуть носом его не пускаю.
– Кошкина, ты когда-нибудь доведешь меня до сердечного приступа, – сокрушается шеф, оказавшись возле меня за долю секунды, и принявшись стучать по спине.
Вадим сел на корточки, когда я поборола приступ удушья. Обхватил пальцами скулы.
– Ну ты как? – С тревогой заглянул мне в глаза. – В порядке?
– В порядке… – прошептала одними губами, часто-часто моргая из-за набежавшей на глаза влаги.
Вадим с нескрываемым облегчением выдохнул. А руку так и не убрал. Сидел передо мною на корточках. И лица наши были так близко, что в воздухе начали искры летать…
28
28
Вадим.
Поплыл, Шагаев! Поплыл! И веслами грести, чтобы выбраться из омута глаз моей маленькой сексуальной помощницы, совершенно не хочется!
Провел пальцами по нежной щеке, не отводя своих глаз от ее – чистых, невинных, таких притягательных.
Кошкина шумно сглотнула, когда мой палец переместился на ее губы.
А у меня в голове белый шум вместо мыслей, и только ее губы теперь интересны. Ровно с того самого мига, как впервые прикоснулся к ним в ресторане.
Все помутнело и стало неважным – я забыл зачем мы там находились. Забыл обо всем. И с трудом вспоминал, когда в последний раз поцелуй вызывал во мне такой отклик. Волнительно, остро. Будто мне снова 16, а Кошкина – одноклассница в которую я впервые влюбился.
А сейчас, на этой тесной маленькой кухне, я только и думать могу, чтобы вновь повторить ту бурю эмоций, захватившую меня от соприкосновения со сладкими губами помощницы.
Я приблизил лицо, не прерываясь смотря ей в глаза. Будто разрешения спрашивал, что на меня совсем не похоже. Но почему-то казалось, что если применю свои обычные методы, и возьму что хочу силой, нахрапом – Кошкина обязательно меня оттолкнет.
Увидел, как она залилась краской от пят и до самой макушки, когда поняла, что я сделать намерен.
Ресницы затрепетали, а взгляд к моим губам будто прилип. По хорошенькому личику проносились живые эмоции, от которых я совершенно отвык. Девушки, с которыми я в последнее время встречался – все под копирку. Дорогие, лощеные, и такие… Поддельные. Все их чувства – пародия. Любое движение – только игра.
А здесь и сейчас я видел столько стеснительной искренности, что она вышибла почву под моими ногами. Заставляла забыть всех, кто был «до».
– Я хочу… – в вязкой тишине маленькой кухни мой голос прозвучал слишком грубо и хрипло, – поцеловать тебя.
Ответ мне был не нужен. По тому, как загорелись глаза, я все понял без слов.
А в следующий миг будто сорвало мои тормоза.
Я набросился на губы помощницы жадно и голодно. Словно хранил двести лет целибата. Кусал и ласкал. Проникал внутрь языком, и проходился по жемчужным зубам.
Сам не заметил, как подхватил Кошкину под бедра, и усадил на стол перед собой.
Руки скользнули под блузку.
А из ее груди вырвался сдавленный стон, окончательно сорвавший мне крышу. Уже чудилось, как я выбиваю эти стоны из ее прекрасного рта снова и снова, но отнюдь не прикосновением рук.
– Вадим, Вадим… – задыхаясь, шептали мне в губы о чем-то моля.
Детка, о чем ты просишь меня? Чтоб я остановился? Или о том, чтоб не смел прекращать?
Надеюсь, второе. Потому что оторваться от твоих сладких губ я сейчас не способен физически. Это транс или гипноз? Когда в последний раз было так, чтоб я тонул в наслаждении от простых поцелуев? Хлебал его большими глотками, не имея шанса насытиться?
Нет, никогда. Такое меня накрыло впервые.
Когда Кошкина откинула голову, подставляя тонкую шейку под мои поцелуи, – крышу сорвало окончательно.
Я забыл где мы, кто мы. Забыл обо всем. Пальцы уже были под юбкой моей невероятной помощницы. А второй рукой я потянулся к пряжке ремня.
– Нет! Нет! – Тряся волосами, будто сгоняя с себя наваждение, вдруг запротестовала Мария Георгиевна.
Еще пару секунд, не осознавая протест, я продолжал ее целовать, пока не ощутил как хрупкие ладошки уперлись мне в грудь.
– Вадим, – прошептала она. И этот шепот вдруг стал оглушительным. – Я не… Не могу… Так…
– Как? – Искренне не понял сомнений.
– Тут. – Кошкина огляделась по сторонам. – Это все… Должно быть... не так.
Я прилип к ней вожделеющим взглядом, стараясь вдолбить в свою голову эти слова. Но мало что получалось. Потому что кровь в тот момент находилось точно не моих гениальных мозгах.
– Я… – с большим сомнением на меня покосилась помощница. – У меня еще… Я еще… – Она облизала пересохшие от волнения губы и спрятала взгляд.
«Девственница?!» – почти сорвался с моего языка совершенно нелогичный вопрос. Хорошо хоть вовремя его прикусил, не выставив себя идиотом. Ну какая девственница? Ты полчаса назад ее ребенка держал на руках.
– Я просто не могу! – Наконец решительно выдохнула Мария Георгиевна, и выскользнула из моих рук.
А я так и стоял посреди кухни, как последний индюк, глядя ей в спину.
– Наверное, тебе лучше уйти, – принялась она греметь посудой. Зачем-то воду включила. – Да, да, так будет лучше.
Подошел к ней сзади. Вплотную. Увидел, как тоненькие светлые волоски на шее Марии Георгиевны встают дыбом от моего дыхания.
– Ты уверена? – Прохрипел. А что оставалось? Не силой же усаживать ее на себя.
– Да, уверена, – совсем не уверенно выдала Кошкина.
– Хорошо, – мрачно ответил, и поправив… ремень, развернулся.
Краем глаза увидел, как она запальчиво прячет в ладонях лицо. Сожалеет? Или это жест облегчения?
В прихожей обулся, накинул пиджак, и разрешил себе лишь секунду помедлить в ожидании, что Кошкина выбежит следом.
Но никто следом не выбежал. Лишь серая кошка с умными зелеными глазами презрительно смотрела на меня из угла темной прихожей. Словно и она насмехалась.
– До встречи на работе, Мария Георгиевна. – Зло сказал я, перед тем как закрыть дверь.
По ночной столице гнал, как сумасшедший. А уже дома не мог сомкнуть глаз до утра, ворочаясь в своей холостяцкой кровати. Глядел в потолок, а перед глазами то и дело мелькало личико Марии Георгиевны.
Пару раз даже порывался взять телефон и набрать кого-то из тех, кто всегда готов приехать и согреть мою койку.
Но тут же морщился, понимая, что в душе хочу лишь одну – скромницу Кошкину. И никто, кроме нее не сможет сейчас утолить этот голод…
Но почему она остановила меня? Не хотела? Нет, бред! Я ведь видел и чувствовал, что ее желание ни в чем не уступало моему.
В чем тогда дело?!
29
29
С того самого вечера моя жизнь превратилась в сущий кошмар! О, если б я только знала, что за ад ждет меня впереди – отдалась бы на том злосчастном столе, я клянусь!
Но, мои предрассудки тогда победили. А после Шагаев планомерно изводил меня день ото дня.
Нет, нет – нахрапом не брал, не шел на таран. Действовал с тонким расчетом! Да так филигранно, будто учился у дьявола!