Поскольку Сесиль де Бресье была волшебницей, она нисколько не изменилась с момента их последней встречи. Будучи членом Багряного Круга, она, следовательно, принадлежала к иному, нежели Гриффон, братству. Братств было несколько, три самых известных из которых именовались в соответствии с символизирующим их цветом: багряным, аквамариновым и золотым. Философия и преследуемые цели от круга к кругу различались. Однако, не расставаясь с некоторой долей таинственности — с умыслом либо в силу привычки, — каждое из этих братств поддерживало за собой определенную репутацию в обществе. Время, когда магам приходилось держаться в тени, прошло.
Внезапно посерьезнев, Сесиль де Бресье положила руку на запястье Гриффона.
— Мне следует быть с вами откровенной, Луи. Я вышла на вас не только ради удовольствия встретиться со старым другом.
— О.
— Есть одна услуга, которую вы могли бы мне оказать.
— Постойте.
Она ошеломленно посмотрела на него:
— В чем дело?
— Эта просьба, — веско сказал Гриффон, — может ли случиться, что я в ней вам откажу?
Она заколебалась.
— Я… Я думаю, да…
— Не оказавшись при этом трусом, подлецом или скверным другом?
— Конечно да.
— Следовательно, вы обращаетесь ко мне как к волшебнику и коллеге.
Она кивнула.
— В таком случае, — заключил Гриффон, — давайте отложим этот разговор на потом, вы не против? Я не хочу рисковать тем, что мой отказ мог бы испортить нашу встречу. Давайте вместе проведем приятный вечер, время, чтобы вернуться потом к вашему делу, найдется всегда. Это подойдет?
— Согласна.
И Сесиль де Бресье приняла руку, которую ей предложил Гриффон.
* * *
Они сели в фиакр на набережной Бранли, проехали вдоль Сены, поднялись на мост Александра III и, миновав улицу Руаяль и площадь Согласия, высадились у церкви Мадлен. Здесь они, болтая, отправились к Большим Бульварам. Наступал вечер, теплый и тихий. Париж неспешно готовился изменить свой облик. Закончив трудовой день, рабочие, ремесленники, служащие и мелкие рабочие возвращались по домам. Те, кого не увезли омнибусы, скрылись во входах в метро, и на тротуарах последние праздношатающиеся перемежались с первыми полуночниками. Городские служащие уже зажигали газовые уличные фонари.
Было еще рано, поэтому Гриффон предложил немного прогуляться перед ужином. Они неторопливо двинулись по бульвару Капуцинок, миновали Оперу, вышли на улицу Друо и вернулись обратно. И всю дорогу они наслаждались зрелищем, открывавшимся из-под листвы деревьев: парадные входы больших отелей и театров, витрины магазинов, фасады ресторанов, кафе-мороженых, чайных и многолюдные террасы кафе.
Было довольно людно, так как приятный вечер привлек на улицы многих. В том сезоне в моде были канотье: они украшали как многих господ, так и молодых дам с осиной талией, которые жизнерадостно прохаживались парами или тройками, одетые в легкие юбки и белые блузки. Одиночки старались уловить ответные улыбки. Рука об руку прогуливались пары. То и дело попадались навстречу люди в великолепных, не без лихости носимых мундирах. Несносные мальчишки, угнездившиеся на скамейках, галдели, разглядывая молодых девушек и высмеивая буржуа. Несли свою вахту несколько полицейских с белыми дубинками на поясах и хмуро глядящими из-под козырьков кепи глазами. Зазывалы старались заинтересовать кучки зевак. Кто-то продавал чудо-товары: износостойкие ножи, универсальные пятновыводители, непортящиеся кухонные полотенца; другие предлагали безделушки, шарфы и носовые платки, галстуки дюжинами, игрушки из картона. Торговец коко [6], пристроивший за спиной хромированный фонтанчик, звенел чашками, в которых подавал лакричную воду. Из фиакров регулярно высаживались элегантные женщины и мужчины в черных костюмах, которые исчезали под маркизами на входе в театр или за дверью ресторана.
Гриффон и Сесиль де Бресье подобрали себе большое, ярко освещенное кафе, все в дереве, коже, позолоте и зеркалах. Они попросили столик в уголке поспокойнее, поужинали, обсуждая общих знакомых и последние новости маленького мирка магии — Сесиль, бывавшую в Париже редко и наездами, интересовало многое. Они подзадержались, и когда — после кофе — вышли, стояла великолепная звездная ночь. Это натолкнуло Гриффона на мысль отправиться в ландо на Елисейские поля, где листва обрамляющих проспект деревьев должна была, переливаясь, начинать отдавать часть света, накопленного за день. Уставшая волшебница отклонила его предложение, и они направились к Опере Гарнье в поисках фиакра.
Они составляли прекрасную пару. Он был красив, полон очарования, достаточно высок, чтобы производить впечатление, и смотрел уверенным взглядом. Она была великолепна и элегантна, в ее осанке сквозили изящество и достоинство. Глядя на них вместе, легко представлялось, что они любовники. Однако это было не так, да и никогда так не бывало, несмотря на чувства, которые Сесиль когда-то питала к Гриффону. Любила ли все еще она его хоть немного? Он догадывался, что да, и делал вид, что ничего не замечает — как из скромности, так и из уважения. Сесиль, в свой черед, была неглупа. Она понимала, что он понимает, но и она тоже играла свою роль в комедии, которая в конечном итоге спасала ее. Маска, что она носила, дала трещину, и она была благодарна Гриффону за такт, с которым он закрывал на это глаза.
— Вы позволите? — спросил он, прежде чем закурить.
— Пожалуйста.
Площадь Оперы была почти безлюдна. Сегодня в ней был выходной вечер.
— Не вернуться ли нам к нашим баранам [7]? — предложила Сесиль де Бресье.
— Я вас слушаю.
— Итак. Я бы хотела, чтобы вы достали мне несколько книг из Королевской библиотеки Амбремера.
Она достала из сумочки сложенный лист бумаги и протянула его магу. Он просмотрел написанный от руки перечень, который показался ему совершенно безобидным: четыре из пяти названий были трактатами по магии; последняя представляла собой безвестную семейную хронику.
— Что еще тут сказать, Луи… Если я передоверяю это вам, то лишь затем, чтобы самой остаться в тени. Мне бы не хотелось, чтобы стало известно, что я штудировала эти книги.
— Известно кому?
— Багряному Кругу.
В глазах у Гриффона мелькнул веселый огонек: со своим предприимчивым духом Сесиль де Бресье не всегда оказывалась в наилучших отношениях с иерархией своего братства.
— Понятно. Но сделайте все же мне одолжение.
— Какое?
— Не оскорбляйте моего интеллекта и вычеркните четыре трактата из своего списка. Ведь вас интересует только семейная хроника… — (он прочитал) — Ля Тур-Фондвалей, не так ли?
Волшебница улыбнулась.
— Я знала, что права, обращаясь к вам… — сказала она.
Лишние наименования немедленно испарились с бумаги.
* * *
Вверив Сесиль де Бресье фиакру, себе Гриффон остановил другой фиакр, который высадил его у площади Отель-де-Виль. Остаток пути он прошел прогулочным шагом, весело помахивая тросточкой. Он пересек мост Луи-Филиппа, проследовал по набережным Бурбон и Анжу, свернул на свою улочку, но