Живот ныл, как перед месячными. Я подняла свитер и потрогала живот — мышцы отозвались тупой болью, словно я долго качала пресс. Но спортом я сегодня не занималась. Просто я впервые в жизни испытала оргазм — внутри всё работало, сокращалось и пульсировало. Даже сейчас по мышцам пробегали разряды, похожие на электрические. Тело ещё не остыло. И пахло от меня дымом и мхом.
Как смогла, я помылась под краном и обтёрлась бумажными полотенцами. Вернулась в зал ожидания и села на пол, потому что все кресла были заняты. Закрыла глаза, и тут же раздался звонок.
Марк.
Отвечать не хотелось, но я себя пересилила. Что за малодушие? Марк заслуживал правды.
— Привет, — сказал он. — Ты что, уже в Шереметьево?
— Откуда ты знаешь?
— Отследил по программе. Помнишь, я ставил её, когда ты ездила в поход?
— Ах да… Рейсы задержали. Я не знаю, когда прилечу.
— Не беспокойся, я останусь в городе и встречу тебя.
— Не надо! — вырвалось у меня. — Не хочется тебя напрягать. Сама доберусь.
— Любимая, ну о чём ты? Поработаю сегодня подольше, встречу тебя, и поедем в Мухобор. Или, хочешь, заночуем в городе?
Наша городская квартира стояла пустой с тех пор, как мы купили коттедж и переехали в Мухобор.
— Хорошо. Как скажешь, Марк.
Чем раньше мы объяснимся, тем лучше.
Я больше не могла скрывать свои чувства от мужа. Это выше моих сил. Природа взяла своё, как я ни сопротивлялась. Наверное, это судьба.
Мы закончили разговор. Тут же телефон зазвонил снова — номер неизвестен.
— Алло.
— Вы — Ульяна Горская? — спросил незнакомый голос.
— Да.
— Я курьер из… — он назвал службу доставки. — Примете посылку?
— Я ничего не заказывала.
— Отправитель — Иван Ларин.
Ого, три часа как расстались, а он уже посылку прислал.
— Хорошо, давайте встретимся около стойки информации через пять минут.
Ко мне подошёл мальчишка в форме курьера и передал картонную коробку. Я расписалась в накладной. Распотрошила посылку. Внутри нашла сложенный вчетверо лист бумаги и знакомый флакон духов — чёрное стекло, лаконичный дизайн, непритязательное название, похожее на обычную нумерацию. «Иван Ларин номер один». Мистический аромат, сводивший меня с ума, просачивался сквозь плотно притёртую пробку, оставался на пальцах, проникал в кровь.
На листке было напечатано: «Ульяна, прости меня, если я обидел тебя или оскорбил. Я этого не хотел. Ты — лучшее, что случалось со мной в жизни, не считая старшего брата. Я готов ради вас на всё. Не знаю, зачем ты приезжала, но надеюсь, ты получила ответы на свои вопросы. Навсегда твой Ион».
О да, я получила ответы.
Я больше не боялась родить урода, потому что Иван не был ни уродом, ни немощным инвалидом, ни несчастным существом, задыхающимся в тюрьме собственной слепоты и глухоты и мечтающим о смерти.
12. Муж
Марк выцепил меня из толпы пассажиров. Поймал за руку, привлёк к себе и крепко обнял:
— Я так соскучился, — шепнул он на ухо.
Я должна была сказать, что тоже соскучилась, но не смогла выдавить из себя ложь. Слишком много вранья за последние два месяца. Настало время правды.
— Мне нужно поговорить с тобой, Марк, — сказала я.
— Конечно, — беззаботно откликнулся он, забирая у меня сумку. — Дома поговорим. Ты голодная? Я купил вырезку, могу приготовить тар-тар.
Он знал, что с некоторых пор я предпочитала сырые необработанные продукты — овощи, фрукты, орехи, изредка мясо или рыбу. Меня воротило от пиццы и фастфуда, и постепенно мы оба перешли на «палеодиету». Только для меня это была не диета, а пробудившаяся потребность, а Марк часто обедал в городских ресторанах, так что не чувствовал себя обделённым.
— Спасибо. Посмотрим.
Вряд ли он захочет готовить для меня ужин после того, что я ему скажу.
Дома пахло нашей прошлой жизнью. Сейчас я утонула в новых запахах — звериных, пряных, пробуждающих инстинкты, а в квартире благоухали палочки в диффузоре и полироль для мебели, который использовала домработница. Слишком резкий химический запах. Я больше не чувствовала себя здесь дома. Из моего тут были только книги, которые я покупала в студенчестве на деньги, заработанные редактурой текстов в интернете и написанием статей под заказ. Всё остальное купил для нас Марк. В браке я никогда не работала, только тратила и развлекалась. И отдавала своё тело человеку, который сходил по мне с ума. Взаимовыгодная сделка, которая устраивала обоих.
Я сбросила пальто и прошла к кухонному столу.
Сейчас я разрушу жизнь человека, которого по-своему любила и которому бесконечно доверяла. Который этого не заслужил. В горле пересохло. Я сглотнула.
Марк почувствовал что-то неладное. Подошёл ко мне и взял за руки. Я выдернула их и подняла голову. Посмотрела в глаза мужу:
— Мы должны расстаться.
— Почему? — спросил он с лёгкой улыбкой.
— Прости, я полюбила другого.
Его лицо исказила гримаса недоверия и непонимания, а затем — непереносимого страдания. Он поверил, что я не шучу.
— Кто он? — спросил Марк.
— Это неважно, ты его не знаешь. Не расспрашивай меня о нём, это ничего не изменит, только причинит тебе лишнюю боль.
— Как бы немного поздно заботиться о том, чтобы не причинить мне боль, тебе не кажется? — заметил Марк. — Кто он?
— Тот человек, который залез на пятый этаж и вывел бабушку из комы.
— Тот странный тип, которого искала полиция?
Искала, да не нашла. Они не догадались устроить облаву в лесу. Я кивнула.
— Как давно вы стали любовниками?
Я попыталась отстраниться от Марка, который угрожающе нависал надо мной, но он сделал шаг вперёд и прижал меня к столу.
— Мы не любовники и вряд ли когда-нибудь будем. Это сложно объяснить.
— Он женат?
— Дело не в этом.
— А в чём?
— Прости, — снова сказала я, — это сильнее меня. Ничего не могу поделать. Меня тащит куда-то в пропасть, я больше ничего в своей жизни не контролирую. Всё, к чему я прикасаюсь, рушится. Я совершаю одну ошибку за другой.
— Ты летала в Москву к нему? Скажи правду, Ульяна!
Я знала, что лучше промолчать, но горечь в его голосе побудила меня к честности.
— Я ездила в Москву, чтобы встретиться с его братом. Младшим.
Брови Марка удивлённо вскинулись:
— Зачем?
— Хотела узнать, как ему живётся. — Я судорожно вздохнула: — Он слепой. И глухой.
— Но зачем?! Что за нездоровое любопытство?
— Ладно, я отвечу, раз ты настаиваешь! Я хотела увидеть собственными глазами, каким уродом мог бы родиться мой ребёнок, если бы я залетела от его брата. Вот тебе правда, Марк.