— Это правда, но у нас имеется традиция — отправлять детей из больших семей на поиски своего дома, — не очень складно соврала Адель.
Эрцгерцогиня прищурилась.
— Впервые об этом слышу.
— Неудивительно. Такое случается очень редко. У нас в семье десять старших братьев и столько же сестер — даже присесть порой негде, — Адель неловко рассмеялась.
Эрцгерцогиня заглянула прямо ей в глаза. Адель с достоинством выдержала это испытание.
— Большая семья может быть как счастьем, так и проклятием. Впрочем, я всё ещё не понимаю вашей связи с Растусом, — произнесла Мистрития.
— Понимаете, нас обокрали. Совсем ни одной монетки не осталось и, мне стыдно в этом признаться, но на площади я попыталась украсть хлеб. Его Величество поймал меня, но пообещал дать работу, — смешав ложь с правдой, ответила она.
Повисла тишина. Снежка взволнованно посмотрела на неё. Адель же немигающим взором наблюдала за раздумьями эрцгерцогини.
— Что ж, раз он пообещал, то я сдержу слово. У нас как раз не хватает горничных. Поработаете пока он не вернется здесь, а потом встретитесь с ним и решите вопрос с дальнейшим трудоустройством лично. За вами подойдут и отведут в служебную комнату. Доброй ночи. — Эрцгерцогиня встала и ушла.
Адель выдохнула и посмотрела на Снежку.
— Я выбила нам отсрочку.
— Но? — устало продолжила сестра.
— Придется поработать, — добавила она.
— Почему мы не можем просто сказать правду? — устало спросила Снежка.
На Адель накатило плохое предчувствие, объяснить которое она оказалась не в силах.
— Людей здесь недолюбливают, да и вообще считают вымершим видом. От правды только проблем прибавится. Уж лучше побудем Домовыми. — Она плюхнулась на диван.
Силы у неё стремительно заканчивались. Как только Снежка ещё на всё это не жалуется? Может, ещё не поняла, что это из-за её снов они тут очутились? Сестра села рядом и взяла её за руку. Снежка не знала ни мира, ни языка, так что ей приходилось куда сложнее, но она всё рано пыталась её поддержать. Адель покрепче сжала её ладонь и решила, что она обязана, во что бы то ни стало вернуть сестру домой.
Глава 8
После того странного разговора худощавая и высокая горничная Дара проводила их в среднего размера комнату с двумя кроватями, тумбочками и шкафом. Адель легла на ту, что была ближе к двери и сразу заснула.
Поначалу снилась ей какая-то чепуха из цветов и бабочек, а потом вспыхнул огонь, пожирающий всё. Её он не касался, но проходил так близко, что она чувствовала его жар. Послышался свист и рядом что-то взорвалось. Адель сбила с ног взрывная волна. Она с трудом поднялась, ощущая дикий ужас, и бросилась бежать. Предметы по бокам от неё продолжили взрываться. Впереди что-то засверкало. Адель прищурилась и разглядела какой-то магическое завихрение, становившееся всё больше. Оно напомнило ей своим видом кокон.
— Защитить… — раздался глухой и тихий голос, заставивший её вздрогнуть и споткнуться.
Она снова оказалась на земле. Сверху прямо над ней раздался характерный свист, предвещающий скорый взрыв. Она обхватила голову, зажмурилась и проснулась, резко сев на кровати. Руки у неё дрожали, дыхание сбилось, а по шее тёк холодный пот.
— Да что это за проклятие?! — прошипела она сквозь стиснутые зубы. — Мне теперь вообще нормально поспать нельзя? Лучше б Растус снился.
Выровняв дыхание, она осмотрелась. Снежка спала, а за окном едва начал заниматься рассвет. Немного подумав, Адель встала с кровати, надела в висящее в шкафу коричневое платье горничной и вышла в коридор.
Её окружила тишина. Особняк и его обитатели ещё спали. Сердце, наконец, успокоилось. Она вышла во двор и села на траву около ивы. Мягкий ветерок пощекотал ей шею и заставил листья дерева затрепетать. Она прислонилась головой к стволу и закрыла глаза. На неё неожиданно нашло чувство полного умиротворения.
Ей всегда даже во сне нравилось лежать и прислушиваться к природе этого мира. Только когда занималась этим, она чувствовала себя комфортно, будто, наконец, вернулась домой.
Она нахмурилась. Дом… Обычно она о нем не задумывалась. Ни детский дом, ни дом родителей, ни тот, в котором они начали жить со Снежкой так и не смогли стать ей родными. Она везде чувствовала себя чужой, поэтому так отчаянно держалась за единственное, что по-настоящему любила — свою сестру. Когда ей становилось совсем нечем дышать из-за притеснений и жестокости мира, именно Снежка всегда брала её за руку и выводила на свет. Счастье сестры первостепенно, а она будет рада просто наблюдать за ней издалека.
Руководствуясь этой логикой, Адель оформила опекунство над Снежкой едва ей исполнилось восемнадцать. Очень помогли документы, подтверждающие родство, деньги с продажи подарков родителей и её официальное трудоустройство. Любила ли она жизнь в России? Скорее нет, чем да. Попыталась бы вернуться если бы попала сюда одна? Однозначно да. Ради Снежки.
За этими мыслями она сама не заметила, когда успела уснуть. Разбудила её Снежка, легонько прикоснувшись к плечу.
— Вот ты где! Дара что-то от меня требует уже полчаса, а я ничего не понимаю, — произнесла она.
— Сейчас переведу. — Адель зевнула и встала.
Они вернулись в комнату и столкнулись с раздраженной Дарой.
— Моя сестра не знает международного языка, поэтому в следующий раз сразу ко мне идите, — не дожидаясь тирады, сказала Адель.
Дара поджала тонкие губы. Взгляд у неё стал хищным из-за вертикальных зрачков.
— Госпожа оказала вам большую милость, а вы в первый же день срываете мне расписание, — прорычала она.
— Прошу прощения, но раз уж мы так опаздываем, то нам стоит начать работать, а не продолжать ругаться, — едко отозвалась Адель.
У Дары из носа пошел дым. Она кровожадно посмотрела на неё, но Адель с достоинством встретила её взгляд. Горничная фыркнула и вышла из комнаты, приказав идти за ней. Адель тяжело вздохнула, предвкушая неприятности.
Она не ошиблась. Сначала Дара отправила их на кухню. До обеда они со Снежкой чистили овощи. Потом им выдали по тарелке жидкого супа. Адель проглотила его мгновенно, но осталась голодной. Она выждала момент, когда на них не будут смотреть и положила в карман пару морковок, которые они со Снежкой съели, едва ступив за порог кухни.
Потом их направили чистить конюшни. Увидев Пегасов, Снежка чуть в обморок не упала. Она обычных-то лошадей недолюбливала, а крылатые и вовсе внушали ужас.
— Я не пойду. Мне страшно! — крикнула она со слезами на глазах.
Адель перевела её фразу Даре. Горничная в ответ закатила глаза и разрешила