— Я тебя освобождаю, — говорит он. — Кэйри Бария. Возвращаю тебе имя, имущество и полноправное место в обществе.
— Дай хоть почитать! — возмущаюсь я, наблюдая за тем, как вспыхивают и горят кусочки, так и не долетая до пола.
— Таким невинным девочкам ни к чему погружаться в тьму, — хмыкает Дариан, затем достает коробку с рабским ошейником и показывает мне, как дотла сгорают золотые звенья.
— Ты полностью свободна, — говорит он, а я вижу в темных глазах тревогу.
О, то ли еще будет, мой сладкий.
Он поднимается с колен, смотрит на меня внимательно.
— Вот и все, Кэйри, — разводит руками.
— Не все! — яростно кричу я. — Это не все!
Я обнимаю его за шею, зарываюсь пальцами в волосы, тяну их до боли.
— Гад! Ты гад, Дариан! Сволочь! Чудовище! Кошмарный кровосос!
Одной рукой обнимаю, другой бью.
— Ненавижу тебя! Ненавижу, — шепчу я, но мои губы почему-то скользят по его шее, пока рука царапает кожу.
Не сопротивляется, дает мне выплеснуть шок и злость.
— Кэйри! — только вскрикивает он, когда очередной удар приходится по больному плечу.
— Ты ранен? — его боль отзывается во мне страданием.
— Да, — отвечает Дариан. — Только не волнуйся. Все уже хорошо. Можешь дальше меня бить.
Дрался с Номдаром за меня и пострадал. Мне до жути больно самой. Будто бы я себя ударила.
Ему видимо очень плохо, потому что происходит обращение, за спиной распускаются крылья. В такой трансформации тело быстрее восстанавливается.
Жалко до слез. Вижу, как через белоснежную ткань рубашки проступает капля крови.
— Все нормально, — спешит меня успокоить Дариан, отмечая растерянность.
Нет, не нормально. Я причинила жуткую боль. Из-за меня открылась рана.
Но как он мог! Как он мог все эти гадские вещи говорить?!
— Сейчас заберу платья и уйду! Упырюга проклятый! Крылатая бестолочь!
У меня по лицу катятся слезы облегчения. Целую его и тут же сильно кусаю.
— Черт! Кэйри! — вскрикивает Дариан. — Разве бросить и побить недостаточно? Ты хочешь отъесть от меня кусок на прощание?
Кусаю снова. На этот раз еще сильнее.
— И не только отъесть! Я бросаю тебя! Отказала тебе! Что чувствуешь, а демонюка? Как это быть брошенным истинной парой?
Он смотрит на меня с болью в глазах и очаровательно улыбается.
— Я этого заслуживаю. Если ты счастливее без меня, то приму это. Прости, что я так…
Я качаю головой, а потом выдергиваю у него перо.
— Ай! — кричит Дариан.
— Ощипаю! — ору я. — Не забыл, что мне мягко их касаться?
— Кэйри, только не бросай его — будет аномалия! — умоляет Дариан. — Отдай мне, осторожно… Тихо…
Я выдергиваю еще одно перо и отскакиваю на другой конец комнаты.
— Не подходи, а то я их оба брошу, — говорю я и приподнимаю бровь.
— Это и твой дом тоже, — улыбается мне Дариан.
— Ничего не знаю! Дом твой, а я — ухожу. Без магии соберусь. Я же доооолго была единичкой.
— Кэйри, умоляю, — Дариан ржет и подбирается ближе. — Потом будет поздно. Тебе не понравится быть в эпицентре аномалии.
— Перетерплю, — хмыкаю я. — А тебе потом тут жить. И да, я знаю, что твоя магия будет нормально работать. Но не магия слуг, дорогой! А жить там, где любое заклинание выворачивается, и никто не может нормально исполнять свои обязанности — ужасно. Дом держится на слугах, мой драгоценный.
— Кэйри… — он простирает ко мне руки.
— О да, давай, Дариан, сделай что-нибудь, пока я не организовала тебе спешный переезд! — ругаюсь я.
— Что ты хочешь? — спрашивает он. — Что мне сделать?
— Танцуй! — приказываю я. — Давай, постарайся, чтобы мне понравилось. Может быть, я оценю и помилую.
— Танцевать? — глаза у Дариана как блюдца. — Мне? Ты серьезно?
— Да, — отвечаю я. — Что-нибудь зажигательное. И скажи спасибо, что я не требую раздеваться в процессе.
— Спасибо, — отвечает Дариан. — Ладно, будь по-твоему.
Он щелкает пальцами. Звучит музыка.
— У меня рана на плече, — замечает он смущенно.
— Ты же сам сказал, что ничего страшного, — бессердечно отвечаю я. — Можешь этой рукой не шевелить.
Глаза Дариана вспыхивают.
— Мне еще никогда не приказывала женщина, — глухо говорит он.
Я обмахиваюсь его перышками.
— Всегда надо быть готовым к первому разу, — отвечаю я.
— Ладно, Кэйри, — он поднимает ладони в успокаивающем жесте.
И действительно начинает танцевать для меня.
Не думала, что это произведет такое впечатление. Дариан красив и движется потрясающе. Меня завораживают его движения, в каждом из которых чувствуется сила. Даже то, что он не может в полной мере двигать левой рукой не скрадывает невероятного впечатления.
Волосы захлестывают его лицо в повороте. Затем он стремительно оказывается рядом со мной. Невозможно близко.
Хватает меня здоровой рукой и отклоняет назад. На секунду кажется, что вырвет свои перья из моей ладони, но этого не происходит. Он лишь смотрит мне в глаза обжигает дыханием, затем осторожно ставит и продолжает гипнотизировать меня каждым жестом.
Я готова вечно смотреть на это, но мне становится жаль его, потому что я вижу — ему больно, как бы ни старался скрыть.
— Достаточно, — приказываю я.
— Что еще пожелает моя госпожа? — Дариан очаровательно поднимает бровь.
— Вот как ты оказывается можешь говорить, — замечаю я, чувствуя свое превосходство.
Я все еще злюсь, но мне очень нравится, что он не отнял у меня перья, хоть и мог.
— Я же сказал, что с этого момента, я в твоей власти, — говорит Дариан.
— Ты в моей власти, — повторяю я, смакуя эти слова. — Знаешь, Дариан... Ты и понятия не имеешь, что я чувствовала там в суде. Было бы несколько проще, если бы свое предложение ты сделал перед ним.
— Я был потерян, — говорит он. — Не ожидал, что ты сделаешь этот шаг так быстро, и оказался не готов к этому. Мне тоже сложно пришлось, Кэйри. Битва была жуткой. Номдар и Вендра заставили меня в одиночку сражаться против толпы их людей и наемников.
Я не на шутку пугаюсь. Мне ничего такого не передали. Я-то думала, что он был с отрядом, со своим Марисом и его людьми, что Вендру и Номдара взяли без шума и пыли.
— Почему ты не сказал? Я бы никуда не поехала! Дариан!
— Не хотел тебя пугать. Ни минуты переживаний не собирался доставить.
Дариан вдруг ржет.
— А потом пришел в суд и доставил переживания нам двоим, да еще какие!
Я вдруг тоже начинаю смеяться.
— Да уж. Беспокоить меня тем, что ты сражался за мою честь и мстил за жизнь отца было опасно. Я бы распереживалась. А от вечного рабства по добровольному контракту, видимо должна была успокоиться.
Дариан