— Ваше императорское высочество, — нерешительно начал Баумгарт, когда мы остались одни. — Есть одно обстоятельство, которое, как мне кажется, вам следует знать.
— О чем ты, Николай Андреевич?
— Я про большие пушки. Мы, конечно, сможем их отлить и даже нарезать, укрепив стены полосами железа, но…
— Продолжай, — приободрил я его.
— Во-первых, для кораблей они будут тяжелы. Вы ведь о броненосцах прежде всего думаете, не так ли? А во-вторых, мы не сможем производить их слишком много. У нас просто нет таких мощностей. К тому же отливка, обработка и нарезка ствола, установка колец все вместе займут никак не менее полугода, а возможно и более. Стало быть, мы сможем производить две-три, много четыре большие пушки в год.
— Не беспокойся, — улыбнулся я. — Ты, главное, сделай, а уж я найду способ увеличить производство.
На самом деле я, несмотря на всю занятость железными дорогами и крестьянской реформой, собирался устроить ни много ни мало еще одну революцию в кораблестроении. Сейчас англичане и французы изо всех сил строят батарейные броненосцы. Промышленность и у тех, и у других развитая, так что скоро на каждый наш эрзац у бывших противников появится два, а то и три полноценных (для нынешнего уровня) бронированных корабля специальной постройки.
Чтобы парировать эту угрозу, нужно будет сделать новый шаг и в очередной раз обойти потенциального противника. В данном случае это будут «мониторы». Низкобортные суда с очень мощными орудиями, способными пробить броню своих противников. Дело осталось за малым, научиться строить железные суда, мощные паровые машины, делать плиты сложной формы, крупнокалиберные пушки и, конечно же, башни! Пусть в них будет всего пара орудий, но зато они окажутся мощнее и скорострельнее, чем у врага, да к тому же смогут вести огонь в любом направлении.
Итак, первые башни, если я ничего не путаю, были двух типов. Эриксона и Кольза. Первые опирались прямо на верхнюю палубу и для поворота их требовалось поднять за находящуюся внутри центральную колонну. Вторые вращались на опорных катках, а потому разворачивать их можно было без предварительных танцев с бубнами. Правда, конструкция шведа Эриксона предусматривала привод от паровой машины, а вот изделие англичанина Кольза надо было вращать вручную.
В принципе, можно еще сделать открытую сверху барбетную установку. Когда бронированная часть неподвижна, а вращается только само орудие. Но для мониторов такая конструкция не оптимальна. Оставим ее пока для высокобортных океанских кораблей, а может, и вовсе не станем использовать.
Так что заслуженные броненосные батареи в скором времени отправятся в резерв, а на их место будут построены новые башенные броненосцы. Но повторюсь. Сначала нам нужно научиться строить корабли из железа, катать достаточное количество брони и отливать пушечную сталь.
Но прежде, чем затевать столь масштабное строительство, следовало решить главную на сегодняшний день проблему — производство железа и стали. Несмотря на то, что в России довольно много чугуноплавильных и железоделательных заводов, производительность их оставляла желать лучшего. Устаревшее оборудование, недостаток грамотных инженеров и незаинтересованные в результатах своего труда крепостные работники — вот далеко не полный перечень проблем, душащих отрасль. Добавьте к этому, что значительная часть горнодобывающих предприятий находится, мягко говоря, далеко от производственных центров и верфей, а железные дороги, способные связать те и другие, только предстоит построить.
Что еще хуже, в правительстве все больше набирали вес сторонники «Свободной торговли», вроде моего бывшего протеже Рейтерна, рассуждающие просто — зачем нам убыточные заводы, если мы все можем купить за деньги, вырученные от продажи хлеба? Нужно лишь снизить тарифы, а остальное само наладится. Так сказать, «рыночек порешает». И вот ведь в чем парадокс. Сторонники либерализма и реформ все как один за отмену пошлин, зато консерваторы и крепостники стоят за заградительные тарифы и защиту отечественного производителя!
Ну да, делать нечего, попала собака в колесо — пищи, но беги. Будем решать проблемы одну за другой. Поскольку самое узкое место в наших планах производство стали, значит, будем строить новый завод. С самым новейшим на нынешний момент оборудованием и технологиями. Если получится, именно он станет флагманом, тянущим за собой все остальное. А глядя на него включатся и другие производители. Кто сможет, проведут реконструкцию, кто не сможет… разорятся! Что называется, не впишутся в рынок.
Оставалось выбрать технологию, и тут мое тщательное лелеемое послезнание ждал большой облом. То, что пудлингование и варка в тигелях не решат проблемы, было понятно, беда лишь в том, что никаких других способов получать качественную сталь пока нет. Пьер Эмиль Мартен, фамилия которого станет нарицательной, пока еще никому неизвестный инженер во французской глубинке, работающий в небольшом предприятии своего отца. Про Круппа я уже говорил, да и сталь, получаемая им, на самом деле тигельная. Просто выдрессированные им рабочие умеют выливать содержимое множества тиглей одновременно, благодаря чему получается большой слиток.
Тиссены занимаются банковским делом, и кто из них начнет развивать металлургию, я просто не знаю. Возможно, Август или Иосиф, но они еще учатся в университете.
Оставался Генри Бессемер — талантливый и плодовитый английский изобретатель. На сегодняшний момент известен главным образом линией по производству «Нюрнбергского порошка», но помимо этого в его активе железнодорожный тормоз, центробежный насос, способ производства листового стекла и словолитная печатная машина. В общем, человек поистине разносторонний, но вот производства стали до недавнего времени не касавшийся.
Впрочем, по последним данным, еще во время войны он попытался создавать новые типы стальных артиллерийских орудий и снарядов к ним. Но поскольку стали, как уже упоминалось, производилось не так уж много, материал этот был слишком дорогим. Столкнувшись с этой проблемой, мистер Бессемер решил взяться за ее решение и разработал способ, названный впоследствии «бессемеровским».
Надо сказать, что узнали мы об этом в достаточной мере случайно. Все началось полтора года назад, когда старый пират Бромми почуял, что вокруг него сжимается кольцо британских патрулей, и решил выйти из игры. Его люди тогда разделились, одни решили, что всех денег не заработать, и последовали примеру своего капитана. Другие по всей видимости успели прогулять добычу и пожелали продолжить свой промысел. Именно их мы использовали во время налета на лагерь британских наемников на острове Гельголанд.
Но наибольшую пользу нам принес младший механик «Ганзы» Курт Мюллер. Будучи ранен во время схватки с британскими солдатами, он едва не угодил в плен, но ухитрился выдать себя за легионера и был эвакуирован в Англию. Там он, неожиданно для всех, устроился на механический завод Джорджа Рассела, строивший помимо всего прочего механизмы для одной из первых британских батарей «Этна». Будучи по природе авантюристом, Курт тут же почуял наживу и постарался связаться со своим командиром, который сообщил об этом нам.
На первый взгляд, вся эта история выглядела совершенно неправдоподобно, но, с другой стороны, мы ничего не теряли, поэтому вышедший на связь агент получил задание устроить диверсию на строящемся корабле. Каково же было наше удивление, когда случился пожар, уничтоживший «Этну» прямо на стапеле! После этого случая господин Мюллер резко поправил свое финансовое положение, а мы получили толкового и, что немаловажно, инициативного разведчика.
Оставалось только придумать ему оперативный псевдоним, чтобы даже ненароком не допустить упоминания его настоящего имени. И я, недолго думая, приказал именовать его в секретных документах агентом «Штирлиц». Иронии, конечно, никто не оценил, но… Мюллер, ставший Штирлицем. По-моему, это красиво!
Ну а затем наш разведчик получил задание вычислить, не собирается ли какой-нибудь англичанин по фамилии Бессемер открыть способ производства стали, и устроился в мастерскую знаменитого изобретателя. О чем мне и рассказал сияющий, как начищенный к празднику медный самовар, Трубников.