— Не велика сложность, — усмехнулся Княжевич. — Введем акцизы, будем следить за сбором. А то что же это получается, мы тут с трудом сводим концы с концами, выкраиваем сотню другую тысяч, а какой-нибудь Гарфункель просто сбегает с миллионом казенных денег, принимает французское подданство и живет припеваючи! Нет, господа, так быть не должно. Неужели власть настолько беспомощна, что не может обеспечить сбор налогов с алкоголя своими силами, а не прибегать к откровенно устаревшей и до предела коррумпированной схеме откупов?
— Терпеть сложившееся положение более решительно невозможно! — высказал наконец свою точку зрения помалкивавший до сих пор государь, чем, можно сказать, подвел итог нашему заседанию.
Прилюдно возражать царю, после того как тот высказался, не просто не принято, а это верный способ угробить любую карьеру. К счастью, Александр трезво оценивает свои знания и способности, а потому почти никогда не озвучивает свою точку зрения первым.
— Кто согласен с мнением его величества? — тонко улыбнувшись, поинтересовался я.
Разумеется, все присутствующие дружно в самых верноподданнических выражениях сообщили, что так больше жить нельзя!
— Я так понимаю, возражений не будет, но быть может, кто-то желает выразить особое мнение по данному вопросу? Быть может вы, Дмитрий Николаевич…
— Да что вы такое говорите, ваше императорское высочество, — испугался Блудов. — Если вам угодно знать, я всегда был горячим противником откупной системы!
— Рад, что ваши сокровенные чаяния наконец-то свершились. В таком случае, — снова открыл я папку, — прошу всех присутствующих ознакомиться с проектом правительственного постановления. Не делайте такие испуганные взгляды, господа. Ничего революционного в нем нет. Отмена откупной системы и переход к акцизам будут происходить постепенно. Сначала в Западных губерниях и обеих столицах, затем в Центральных и Южных, после чего придет черед Восточных.
Проведение реформы будут контролировать губернаторы и особые межведомственные комиссии из числа наиболее доверенных чиновников министерств финансов и внутренних дел. Они же будут осуществлять надзор за надлежащим качеством производимой продукции. Всякая попытка противодействия и оказания давления на участников нынешнего заседания комитета, а также лиц, коим будет поручено исполнение данного постановления, станет расцениваться как государственная измена, со всеми вытекающими из этого печального обстоятельства последствиями.
— Круто размахнулись, — буркнул Блудов.
— По мелочам бить только кулак отшибешь, — невозмутимо отозвался я. — Да, едва не запамятовал, завтра же во всех крупных газетах начнется информационная кампания в поддержку принятого нами решения. Для чего будут приданы гласности все известные случаи лихоимства откупщиков и… покровительствующих им чиновников. Невзирая ни на какие лица!
— Но это… — охнул кто-то из министров, но потом, видимо, вспомнил о только что озвученных наказаниях и поспешил прикусить язык.
Забегая вперед, хочу сказать, что эта реформа хоть и не сразу, но увенчалась полным успехом. В первый год доходы казны даже немного упали, но затем начали неуклонно возрастать, дав возможность нашим недоброжелателям называть бюджет страны — «пьяным», а нам финансировать развитие промышленности и транспорта.
Еще одним любопытным феноменом стала безоговорочная поддержка реформы простым народом, обычно весьма скептически воспринимавшим любые нововведения, исходящие от правительства. Дошло даже до того, что крестьяне отказывались покупать спиртное в тех губерниях, где еще не начали действовать акцизы. Не успевшие осознать неотвратимость перемен откупщики пробовали сопротивляться и оказывать давление на сельские общества, но неожиданно для себя наткнулись на жесткий ответ правительства.
Начавшиеся практически одновременно по всей стране ревизии обнаружили массу злоупотреблений, в результате чего самые невменяемые и жадные отправились валить лес и добывать полезные ископаемые. Немалое количество вчерашних откупщиков разорились, но большинство все же последовало примеру таких купцов как Кокорев, Губонин и Бенардаки и вложили свои капиталы в железные дороги и промышленность, в результате чего разбогатели еще больше.
Но это все случилось уже позже, а пока…
— Должен признать, что ты очень ловко провернул это дело, — не то хваля, не то осуждая, заметил мне Александр. — В Крестьянском вопросе полагаешь действовать так же?
— Увы, но эта задача гораздо сложнее, — развел я руками. — Тем не менее, ее тоже нужно решать и как можно скорее.
— Да-да, а еще суды, армия… — утомленно вздохнул император. — Кстати, до меня дошли слухи, что ты намерен участвовать в конкурсе на новую винтовку. Неужели это правда?
— А почему нет? — вопросом на вопрос ответил я. — Перевооружение давно назрело и, даже я бы сказал, перезрело.
— У тебя нет иных дел?
— Скажем так, я не доверяю нашим генералам.
— И?
— И хочу немного заработать, — добавил я то, что он хотел услышать.
— Ты неисправим, — даже с каким-то торжеством в голосе хмыкнул брат.
— Один Господь без греха!
На самом деле, возможная прибыль интересовала меня лишь постольку, поскольку, ибо главной задумкой было, ни много ни мало, избежать печально знаменитой «несчастной ружейной драмы», берущей свое начало как раз в 1856 году. Именно тогда в нашей истории была принята на вооружение первая нарезная дульнозарядная винтовка, калибром в 6 линий или 15.2 миллиметра. Которую потом будут упорно переделывать в казнозарядную, по сменяющим друг друга проектам Жилле-Трумера, Тьери-Нормана, Карле, Крнка, пока наконец всем им на смену не пришла знаменитая Берданка.
Нет, сразу делать винтовку под металлический патрон у нас не получится. Но вот перейти на малый калибр в 4,2 линии, полагаю, все-таки возможно. Для начала это будет дуплекс: пехотная дульнозарядная винтовка и кавалерийский казнозарядный карабин под бумажный патрон. Затем и то и другое можно будет переделать под металлический патрон и скользящий затвор, а затем, глядишь, приладим ко всей этой красоте срединный магазин. Попутно сэкономив казне поистине астрономические суммы, поскольку потребуется меньше железа, пороха и свинца. Не говоря уж о том, что все это будет делаться на одном оборудовании.
К сожалению, ни министры, ни генералы, ни даже мой брат меня сейчас не поймут. Но если решат, что дело в деньгах, возражать не посмеют. То, что будут трепать мое имя, намекая на материальную заинтересованность, мне плевать. Переживу как-нибудь. Зато у русского солдата будет новое оружие с прекрасной баллистикой.
— Ну, хорошо, — благодушно кивнул император. — Пусть будет по-твоему. Я мешать не стану. Скажи лучше, когда твоя свадьба?
— Свадьба?
— Хорош жених, нечего сказать. Разве ты не слышал, что семья графини Стенбок-Фермор вернулась в столицу?
— Нет. Как-то в последнее время не до того…
— Слушай, — с видом заговорщика посмотрел на меня брат. — Если ты передумал связывать свою жизнь с девицей низкого рода, я первый тебя поддержу. В конце концов, ты сын и брат императора, а она… дадим ее мамаше отступного, найдем другого жениха и дело в шляпе!
— Нет, Саша, — мягко прервал я его. — Ты меня не так понял. Мои намеренья, равно как и чувства по отношению к Анастасии Александровне нисколько не переменились.
— Ну как знаешь, — помолчал и неожиданно добавил, — Знаешь, Костя, я иногда так завидую твоей свободе и смелости…
[1] Авторство этого рецепта приписывают внуку Александра – Николаю II.
Глава 24
Несмотря на то, что современники называли девятнадцатый век — веком новаций и прогресса, нравы в нем оставались весьма патриархальными. Место женщины оставалось зажатым в треугольнике между посещением церкви, ведением домашнего хозяйства и воспитанием детей. А всякая попытка выйти за отведенные Богом и людьми рамки воспринималась в лучшем случае как блажь избалованной барыньки.