Еще одним членом нашей коллегии стал начальник отряда броненосцев — Лихачев.
Перед тем как выйти, я подоткнул одеяло у мерно посапывающего Николки и, повинуясь безотчетному импульсу, погладил сына по голове. После чего вышел в салон, осторожно притворив за собой дверь.
— Господа офицеры, — вполголоса подал команду адъютант, и все встали.
— Сидите-сидите, господа. Обычно моего башибузука и из пушки не разбудить, но лучше все-таки не шуметь. Итак, насколько я понимаю, господин Расмуссен привез нам важные известия. Не так ли?
Услышав вопрос, журналист извлек из-за пазухи клеенчатый конверт, внутри которого оказалась весьма подробная схема проливов с расставленными на ней метками и штриховыми линиями.
— Что это?
— Красными крестами помечено нахождение главных сил англичан, — начал Расмунссен. — Некоторые их корабли сейчас на ремонте в датских портах и на карте условно не помечены. Но как только вашему императорскому высочеству будет благоугодно начать, на них немедля случатся пожары.
— Это точно?
— Более чем. Датчане не забыли 1807 год и не намерены терпеть новые унижения от заносчивых англичан.
— Что ж, прекрасно. Что это за линии?
— Маршруты британских дозоров.
— А это?
— Устроенные британцами береговые батареи.
— Понятно…
— Есть еще кое-что. Все крупные английские корабли окружены понтонами.
— Боятся минных атак? — переглянулся я с офицерами.
— Очевидно так, — хищно осклабился Попов. — Не верят, что наши броненосцы могут быстро подойти к Зунду.
— И еще, — снова подал голос Расмуссен. — Кокрейн приказал конфисковать несколько датских пароходов.
— Это еще зачем?
— Не знаю, ваше высочество. Британцы не слишком охотно посвящают датчан в свои планы. Добыть даже эти сведения оказалось совсем не просто.
— Пароходы-то большие?
— Нет. В основном буксиры.
— Хорошо. Передайте датским друзьям нашу искреннюю признательность.
— Будет исполнено!
— Что же до тебя, проси чего хочешь!
— Покорно благодарю, ваше императорское высочество, но не за награды служим.
— Знаешь, брат, — внимательно посмотрев на разведчика, заметил я. — Хоть и говорят, что за Богом молитва, а за царем служба не пропадают, ты все же не мешкал… ну да ладно, не просишь, я сам решу, как тебя наградить. А теперь ступай.
— А этот Расмуссен и впрямь журналист? — осторожно поинтересовался не отходивший от меня ни на шаг Юшков.
— Угу, — хмыкнул я. — Акула пера, только в штатском. — Но видя, что Федор не понял шутки, махнул рукой и вернулся в салон.
— Какие будут предложения, господа? — спросил я у штабных.
— Раз англичане опасаются только шестовых мин, следует атаковать их броненосцами.
— Уйдут, — покачал головой Краббе.
— Не успеют. Им прежде надобно будет избавиться от понтонов…
Несмотря на то, что обсуждение вышло бурным, я в нем почти не участвовал. Пока члены моего штаба до хрипоты спорили, распределяя силы для предстоящего боя, я все пытался понять, что меня беспокоит, и никак не мог найти ответ. И только когда подчиненные сумели выработать предварительный план, в голове будто молния сверкнула.
— Господа, кто-нибудь может мне объяснить, на кой черт Кокрейн конфисковал у датчан пароходы?
— Да мало ли, — переглянулись штабные. — У Свеаборга британцы потеряли практически весь свой плавучий тыл. Вероятно, эти суда нужны им для снабжения…
— Или чтобы сделать из них брандеры! — воскликнул Лихачев.
— Что?
— Вы это серьезно? — удивился Краббе.
— Вполне.
— Собственно говоря, почему нет, — задумчиво заметил Попов. — Оружие это хоть и несколько устарело, но остается вполне действенным. Если помните, господа, мы и сами вполне успешно применили его у Евпатории.
— Просто там у нас не было новейших шестовых мин!
— А у англичан их нет до сих пор!
— Согласитесь, господа, непривычно видеть Великобританию отстающей? — улыбнулся я. — Между тем, ничего технически сложного в шестовых минах нет. Единственное, что островитяне пока не могут повторить, это их начинка. Уж не знаю как, но нам до сих пор удается держать в тайне рецепт приготовления динамита. Но в принципе, можно обойтись и порохом.
— Так почему же они до сих пор их не применили?
— Очень интересный вопрос, господа… а сами-то как думаете?
— Самые удачные минные атаки происходили под покровом темноты и были направлены против судов, стоящих на якоре, — задумчиво заметил Лихачев. — Днем и на ходу попытки применить мины легко парировались ответным огнем и маневром.
— А как же «Петропавловск»? — азартно возразил ему Попов.
— Исключение, которое лишь подтверждает правило.
— Все верно. До сих пор мы действовали от обороны. Большую часть времени наши корабли отстаивались в хорошо защищенных гаванях, проникнуть в которые было совсем не просто. А когда противник допускал ошибку, наносили удар, после чего вновь скрывались в базах. Теперь ситуация переменилась. Мы оказались вынуждены выйти из своих бастионов, а корабли этого старого лиса Кокрейна находятся под защитой береговых батарей и прикрыты понтонами.
— Вы хотите сказать…
— Именно. Англичане ждут нас! Для сэра Томаса это последний шанс спасти свою репутацию и отплатить нам за поражение.
— И что же делать?
— Атаковать! Причем непременно днем. Главный удар будут наносить броненосцы. А линкоры с фрегатами будут прикрывать их от возможных атак.
— А это еще зачем?
— Странный вопрос. Чем наши броненосные батареи отличаются от винтовых линейных кораблей и фрегатов?
— Броней…
— А еще?
— Меньшим количеством орудий, — хмыкнул Лихачев, хорошо успевший изучить достоинства и недостатки кораблей своего отряда. — А так же худшей скоростью и маневренностью.
— А значит, минные атаки против них вполне возможны! — сообразил Краббе.
— В точку!
— Но если мы будем дожидаться рассвета, англичане смогут разгадать наш план и уйти.
— А знаете, меня бы это устроило. Представляете газетные заголовки, вроде «При виде русского флота Кокрейн позорно бежал!» и все в таком духе?
— Но откуда он мог знать, что вы станете его преследовать?
На этот вопрос я отвечать не стал, хотя разгадка была на поверхности. Не стану скрывать, хвастливые заявления прославленного адмирала задели меня и в особенности ту часть, что осталась от прежнего Константина — человека довольно-таки тщеславного и самолюбивого. Но когда он применил против защитников Свеаборга отравляющие вещества, эта неприязнь перешла в ненависть, которую не смог утолить даже разгром союзного флота. Так что в данном вопросе ваш покорный слуга немного лукавил. Бегства Кокрейна мне было мало. Я жаждал крови…
Уже светало, когда мы перестроились из походного порядка в боевой и медленно зашли в Эрессун. Наше появление, разумеется, не осталось незамеченным. С дозорных британских судов могли хорошо видеть все пять наших броненосцев, включая целый и невредимый «Трасти». И лишь после этой демонстрации вперед вышел отряд фрегатов и отогнал вражескую разведку.
Миновав расположенный на входе в пролив Копенгаген, я отослал «Рюрик» в столицу Дании с моим личным посланием к королю Фридерику VII, а заодно, чтобы проследил, не осталось ли в гавани датской столицы английских боевых кораблей. Забегая вперед, стоит сказать, что впечатленный последующими событиям король пожаловал Баженову высший датский орден — Слона, которым обычно награждались лица королевской крови или главы государств. Из ныне живущих в России такая награда есть только у меня, брата Саши, светлейшего князя Меншикова и фельдмаршала Паскевича.
Примерно через три часа неспешного хода впереди показалась английская эскадра. Кокрейн не подвел. Точно так же, как я не мог не преследовать его, он не мог уйти, даже не попытавшись дать бой. В воздухе явственно запахло порохом. И тут надо отдать английским морякам должное. Хорошо понимая, что их деревянные корабли не могут противостоять броненосцам, они, тем не менее, не дрогнули и приняли бой.