— Уверяю вас, это меня совсем не затруднит, — заверил женщину герцог. — Более того, это доставит мне радость!
А я в дополнение к игрушке вручила женщине и остававшиеся у меня конфеты. Теперь уже мама девочки плакала и сама.
Когда они ушли из зала, много раз нас поблагодарив, и я собиралась похвалить его светлость за такую доброту, он вдруг сказал то, что сразу переменило мое намерение.
— Не понимаю, зачем она приводит ребенка в отдел игрушек, если не может позволить себе ничего тут купить? — теперь его лицо было привычно-хмурым. — Зачем вообще приходить в дорогой магазин, если у тебя нет денег?
Его слова были вполне разумны, но они настолько противоречили тому настроению, что у меня было, что я возмутилась:
— Как вы можете так говорить, сэр?
— А разве я не прав, миледи? — удивился он. — Показывая девочке то, что им недоступно, она лишь расстраивает ее. Впрочем, я понимаю, что зря поднял эту тему. Мне следовало бы просто поздравить вас с тем, как вы блестяще показали свой новый товар.
— Благодарю вас, сударь, — сухо отозвалась я.
Теперь я уже почти не сомневалась, что вслед за этой похвалой последует и ложка дегтя. И не ошиблась.
— И вместе с тем я хотел бы отметить, что если вы надеетесь, что эта новая продукция позволит вашей фабрике удержаться на плаву, то, боюсь, вы будете разочарованы. На каких покупателей вы рассчитываете? На тех, кто, как и эта женщина, вынужден экономить каждый геллер? И какую прибыль вы получите с каждой игрушки? Вам стоило бы сосредоточиться на более обеспеченных покупателях.
— Неужели вы считаете, что дети менее обеспеченных покупателей не хотят получить на праздник подарок? — возмутилась я. — И почему бы не дать их родителям возможность побаловать их чем-то интересным? Да, прибыль с каждой игрушки будет невелика, но вовсе не значит, что эта рыночная ниша окажется для фабрики бесполезной.
Я могла бы многое рассказать ему про рыночные сегменты, но не собиралась этого делать. Этот сноб всё равно не переменит своего мнения.
Он даже сейчас, пока я говорила, скептически покачивал головой. И потому я сказала:
— Простите, сударь, но мне нужно отыскать заведующего отделом!
Я не сочла нужным ему улыбнуться. Я просто развернулась и пошла в сторону кабинета мистера Томсона.
Глава 39
С подписанием нового договора неожиданно возникла проблема. Мистер Томсон готов был купить у нас весь новый ряд продукции, но он хотел, чтобы подпись в документе поставил лорд Ларкинс, а не его жена.
— Вы же понимаете, миледи, что что прежде мы всегда вели дела именно с вашим супругом. Разумеется, я ничуть не сомневаюсь, что вы имеете право подписывать документы от имени фабрики, но мне всё же не хотелось бы отступать от нашей традиции.
В итоге мы остановились на том, что подписали дополнение к старому договору. И мистера Томсона, и меня вполне устроил этот вариант. Но я задумалась о том, что случится, когда лорд Ларкинс вернется домой. Не окажется ли так, что всё то, что я делаю на фабрике, будет напрасным?
И чтобы отвлечься от невеселых мыслей, я занялась шоппингом. Универмаг «Клэридж» большой и красивый, и я с удовольствием покупаю подарки — для Сенди, для Бэрримора, для наших маленьких друзей из рабочего квартала и даже для мисс Коннорс. Это оказывается довольно увлекательным занятием.
Покупки доставят мне на дом, и это тоже очень удобно. Поэтому я позволяю себе еще и проехаться по вечернему городу. Сенфорд гораздо больше, чем Таунбридж. И он, как и положено столице, более изысканный и роскошный. Улицы тут утопали в огнях, а дома соперничали друг с другом количеством балконов и колонн.
Когда я вернулась в особняк на набережной, Сенди и мисс Коннорс уже спали. А вот Бэрримор дожидался моего возвращения. Я рассказала ему о своей презентации, и он порадовался вместе со мной. А он в ответ рассказал мне, что наша гувернантка днем ездила в лечебницу к сестре и вернулась оттуда заплаканной и молчаливой.
— Нет-нет, миледи, не волнуйтесь, с ее сестрой всё в порядке. Я полагаю, мисс Коннорс просто было грустно снова надолго расставаться с ней. Но с этим уж ничего не поделаешь. Думаю, если бы она могла найти достойную работу в Сенфорде, то она бы непременно так и сделала. Хотя с ее непростым характером это довольно сложно.
На следующее утро мы отправились в обратный путь. В дорожном сундуке вместо наших игрушек лежали подарки, которые я пока еще не показала никому, но которые, я надеялась, смогут согреть сердца тех, кому они предназначались.
За окном вьюжило, и я ужасно боялась, что дорогу снова заметет. Но нет, до Таунбриджа мы добрались без всяких происшествий. Почти всю дорогу я спала, как и мои попутчики. Просыпались мы лишь во время редких остановок.
И всё равно провести столько времени в карете было утомительно, и когда мы подъехали ко крыльцу нашего особняка, я мечтала только о хорошем ужине и теплой постели. Но в этот вечер даже это скромное желание пришлось отложить.
На пороге нас встретила миссис Бишоп с покрасневшими глазами. Когда она увидела меня, лицо ее скривилось, а из глаз хлынули слёзы.
— Ох, миледи!
Она не могла говорить.
Мы с Бэрримором переглянулись. Мне подумалось, что причиной этих слёз могло стать либо возвращение лорда Ларкинса, либо какие-то не слишком хорошие новости о нём. И я не ошиблась.
— Его светлость…
Она замолчала, и слова ее сменились частыми всхлипами.
— Да говорите же, что случилось, миссис Бишоп! — потерял терпение дворецкий.
— Позвольте я сам расскажу всё ее светлости! — услышала я мужской голос, а через мгновение за спиной экономки появился детектив, который вел дело об исчезновении супруга леди Алисы. — Но будет лучше, ваша светлость, если вы сначала присядете.
Я охнула и изобразила должную степень отчаяния на своем лице. Бэрримор подставил мне руку, и я оперлась на нее и прошествовала в гостиную, не сняв ни шляпки, ни шубы. Я так и села на диван прямо в верхней одежде, на которой таяли снежинки, что успели упасть на неё на крыльце.
Детектив откашлялся и торжественно-печальным голосом сказал:
— Простите, ваша светлость, что приношу вам столь печальную