Элиза возмущенно кричит:
– Вы же не серьезно. Отпустите ее!
Еще один мужчина поддерживает ее:
– Кто-нибудь, приведите Сарафа!
– Да! – орет Джеральд. – Кто-нибудь, приведите Сарафа. Или, скорее, кто-нибудь, выпустите его.
У меня в горле застывает комок ужаса, когда я вижу, как солдаты Мэска, охраняющие мое крыльцо, открывают входную дверь. Первым из дома выбегает Перси, отец почти не отстает. Их лица искажает гнев. Они безоружны. Вслед за ними по очереди выходят люди из Мэска.
Джеральд перекрикивает всех:
– Пришло время настоящего лидерства.
Отец застывает, увидев меня связанной.
– Джеральд. Отпусти ее. – Его голос звучит убийственно.
– Не могу. Она предательница.
Отец скалит зубы.
– Кто-нибудь, пристрелите его, – приказывает он.
Джеральд улыбается.
– Если встаешь на сторону предателя, это делает и тебя предателем. Может быть, кто-нибудь пристрелит его?
Отец пытается что-то сказать, но солдаты Мэска, которые только что вывели его из дома, разворачиваются и стреляют. Кто-то с расстояния всего лишь в несколько футов. Стрела пронзает отцу горло, древко проходит от уха до уха. На его лице потрясение сменяется яростью. Новые стрелы пробивают ему живот. Спину. Бок. Он пытается устоять на ногах, но падает на землю.
Я кричу, пока не срываю голос, но мой крик лишь один из многих: вокруг начинается хаос. Люди ищут укрытие. Мужчины из всех кланов начинают сражаться с кланом Мэска. Перси падает на колени рядом с отцом, и я теряю из виду их обоих.
В воздухе раздается взрыв. Оглушительный грохот, невозможно громкий. Люди подпрыгивают и сбиваются вместе, поворачиваясь на звук. Джеральд держит в руке пистолет, нацеленный в небо. Их у нас довольно много, но я думала, что патроны давным-давно испортились или кончились.
В наступившей тишине Джеральд орет:
– Я не буду извиняться за убийство любого, кто стоит на пути правосудия, – будь это даже Сараф! Не в том случае, когда преступление затрагивает всех нас. Эти двое совершили измену, выдав нас Кингслендам. Они освободили пленников.
Раздается громкий ропот, но большинство собравшихся слишком поражены или напуганы, чтобы говорить.
– Ложь! – кричит Лиам, ссутулившись и пытаясь совладать со своим разбитым телом. Его затыкают пинком в раненую ногу.
– Там было семь свидетелей, включая меня, – продолжает Джеральд. – В суде нет нужды.
Мужик, привязавший меня к дереву, открывает флягу и опрокидывает над моей головой. Янтарная жидкость течет на белую ткань и щиплет мне кожу. Я яростно моргаю, когда пары спиртного жгут глаза, но затихаю, едва мужик достает из кармана жилета нож и кусок кремня.
– Нет. Пожалуйста, не надо. – Мой шепот полон неверия и мольбы.
Он бьет ножом о кремень.
Крики Тристана достигают моих ушей и отдаются где-то глубоко в душе. От них я наполняюсь печалью, в которой можно бы и утонуть, будь у меня достаточно времени.
Новый удар по кремню.
Я зажмуриваюсь и посылаю Тристану мысль: «Я люблю тебя».
«Мы все разделим, – отвечает он. – Отдай мне половину». Его слова приходят ломаным шепотом из-за расстояния между нами.
Его просьба меня поражает. Представить не могу, как передать ему ужас от сгорания заживо, но, к счастью, мне не приходится делать выбор. Мы не настолько близко, чтобы делиться.
Видимо, Тристан тоже это понимает, потому что бьется, чтобы проползти хотя бы еще один дюйм, но его удерживают сверху.
В воздухе раздаются новые крики, но большая часть собравшихся не призывает сохранить мне жизнь. Как же быстро они переметнулись, стоило Джеральду захватить власть.
Или они действительно верят, что я предательница.
Сквозь шум пробивается голос брата, привлекая мое внимание. У него красное лицо, он бежит ко мне с открытым в крике ртом. В его руке нож. Далеко он добежать не успевает: его валят наземь. Поблизости от Перси я вижу плачущую Фрейю.
Перевожу взгляд на ругающегося мужика, который силится меня поджечь.
– Ты не обязан это делать, – умоляю я. – Пожалуйста.
Он раздраженно скалится и бьет по кремню сильнее. Искры сыплются с ножа, и я вскрикиваю, когда загорается пламя.
Нет времени бросать последний взгляд на Тристана. Это происходит в долю секунды.
Вот и все.
Но потом мой палач падает на меня, будто потеряв равновесие. Я жду удар боли. Укус жара. Агонию. Проходят секунды, и ничего. Неужели пламя потухло?
Мужик отстраняется, и я вижу в его глазах боль, а потом он пялится себе на грудь. Слева из его жилета торчит треугольный наконечник стрелы, прямо над сердцем. Кровь сочится по краям. Ему прилетела стрела в спину. У меня отвисает челюсть, а он падает на колени, потом навзничь, мертвый.
Кто стрелял?
Вокруг раздаются вопли: Джеральд и его люди пытаются понять то же самое. Я осматриваю толпу, а потом деревья и густой кустарник на границе наших владений. Что-то движется слева от меня, привлекая внимание. Это Вадор, спина прямая, будто палку проглотил. Он похож на генерала, стоя рядом с деревом и наблюдая вдалеке от толпы. Но лук держит не он. Рядом в кустах сидит на корточках Сэмюэл, снаряжая новую стрелу.
Они здесь!
«Тристан! – кричу я ему. – Мы…»
Мои слова обрываются, когда в дерево рядом с моим бедром что-то вонзается. Я вздрагиваю. И снова бросаю взгляд на Сэмюэла. У него раздраженно дергаются губы. На тетиве больше нет стрелы.
Он что, выстрелил в меня?
Я беспомощно смотрю, как он достает из колчана еще одну стрелу и снова целится, прошивая меня взглядом. Я напрягаюсь. Пытаюсь изогнуться, чтобы уйти от него.
– Что ты делаешь? – кричит Тристан с той стороны двора. Не знаю, то ли ему все видно, то ли я послала ему то, что вижу сама. – Сэмюэл! Нет!
Но потом я ясно понимаю, что происходит. Элитные гвардейцы пришли спасти Тристана.
И убить меня.
Это их воздаяние за нападение, которое я якобы на них совершила. Сэмюэл сам мне говорил, что все так и будет. Они поверили Аннетт.
Сэмюэл выпускает следующую стрелу, и из моего горла вырывается крик, когда она вонзается мне в бедро. Ярко-красная кровь вспухает вокруг древка, живо контрастируя с белым платьем. Попадание не смертельное, но оно и не нужно. Это стрела Сэмюэла.
Яд.
Тристана удерживают, но он все равно поднимается на колени.
– Что ты наделал?! – У него срывается голос на последнем слове.
– Там! – орет Джеральд, указывая пистолетом. – Они среди деревьев!
Он стреляет один раз, но из глубины леса и с вершины утеса в воздух взмывает лавина стрел. Люди падают – в основном солдаты Мэска, – пораженные с невероятной точностью.
В Джеральда тоже попали, в предплечье и бок, но он удерживается