Я сделал паузу.
— И поторопитесь. Если вы попытаетесь сдать меня охране, я успею нажать на поршень и выдавить этот препарат на пол. Мне-то ведь он прямо сейчас не нужен. А он вам сейчас дороже всех богатств мира.
Я посмотрел ему в глаза.
— Только он может спасти вашу жизнь. Решать вам. Ну? Как мы поступим, Артур Альфредович?
— Я ни в чём не виноват. Не виноват. Это всё генерал. Это он. Он заставил меня. Я лишь учёный! Я хотел сделать прорыв в науке. Как… как это сделать без таких вот, как он?
Ну-ну… на жалость давит, но я то знаю, что он сообщник. Похищение человека, незаконное лишение свободы. Опыты над людьми. Это самое малое, за что можно притянуть Эбеля.
— Много слов, Артур Альфредович, — прервал я его. — Давайте к делу.
— Да-да, конечно. Пойдёмте скорее. Я вас проведу.
— Только без глупостей, предупреждаю.
Я сунул руку в карман со шприцом и не вынимал её.
— Если что, я нажму на поршень и выдавлю жидкость прямо в кармане. Вас не успеют довезти до больницы. А если даже успеют, такого антидота у них нет и никогда не было. Хоть ко всем приборам вас подключи, ничего не поможет.
Мы вышли из машины. Ноги у него так и подкашивались, колени дрожали.
— Я всё сделаю. Я буду сотрудничать со следствием. Я всё скажу, — бормотал Эбель. — Только, пожалуйста, не дайте мне умереть. У меня жена, дети…
Иби уже навела справки. Никакой жены у него нет. Разведён, а дети взрослые и давно живут в другом городе.
— Конечно, — сказал я вслух. — Чтобы родственники по вам не горевали, сделаем по ситуации. Теперь всё зависит от вас.
Мы вошли внутрь.
Проходная. Пост охраны. Металлорамка проглотила Эбеля, потом меня. Я прошёл без ствола, кобура была пустая, только со шприцом, и рамка не пискнула. Сейчас лишь шприц был моим щитом и оружием.
Я показал удостоверение.
— Пропуск? — спросил охранник. — На вас выписывали временный пропуск? Даже сотрудникам МВД сюда только по пропускам.
— Это со мной, — пролепетал Эбель. — Пропусти, это важно.
— Но, Артур Альфредович, положено же…
— Знаю, что положено, — дёрнулся он. — Под мою ответственность. Где расписаться? Вот, сейчас распишусь. Давайте, пропуск оформляйте.
Охранник помедлил.
— Ладно, проходите. Что-то настроение у вас с утра нехорошее, Артур Альфредович.
— Работы много, сроки жмут, — отмахнулся Эбель.
Мы прошли внутрь и спустились в подвал.
Миновали несколько укрепленных дверей. Далее широкий коридор. Будто спускаемся в секретное убежище. Но ни затхлости, ни сырости тут не было. Все везде чисто и чуть ли не стерильно. Вентиляция и кондиционирование работали отлично.
Я шёл следом за Эбелем. Он торопился, почти бежал.
Наконец, мы дошли до лаборатории. Ученый подскочил к двери, приложил палец к считывателю. Замок щёлкнул, дверь отъехала.
— Здесь, здесь она лежит, — частил он. — Вот, за шторкой.
Вошли внутрь. За полупрозрачной перегородкой виднелся силуэт кровати-трансформера.
Сердце у меня забилось чаще. Я почувствовал, как Иби тоже напряглась.
— Да, — прошептала она. — Я видела это место в голове у Пантелеева. Она там, Егор! За шторкой! Мой прототип…
Я подошёл и дёрнул шторку. Она резко отъехала в сторону.
Кровать была пуста.
— Чёрт! — вырвалось у меня. — Где Беловская?
— Я… я не знаю, — пролепетал Эбель. — Я правда не знаю. Это невероятно. Её нет.
— Врёшь, — сказал я, тяжело глядя на него.
Он осел на стул.
— Скорее… вколите мне препарат… У меня жжёт в груди… начинается приступ… Совсем скоро будет поздно… Прошу…
Он растекался по стулу безвольной тушкой.
— Кто забрал Беловскую? — давил я. — Ну! Еще несколько минут — и вы будете остывать.
— Я не знаю! Клянусь! Наверное, Кольев… я не знаю! Я бы не стал вас так обманывать. Вы же видите, мне плохо. Мне трудно дышать. Господи, вколите скорее…
Я вытащил телефон.
— Я всё записал. Будешь докладывать мне про все дела с Кольевым. Твоя задача — узнать, где Беловская. Иначе я вернусь. Но уже только с одним шприцом. С первым.
— Да, да, я всё сделаю! Клянусь! Скорее, прошу!
Я вытащил второй шприц и вколол ему в плечо.
Он дёрнулся от боли, схватился за место укола.
— Дышите. Дышите, товарищ Эбель. Спокойно.
Я похлопал его по спине. Он закашлялся. Лицо постепенно расслабилось.
— Ну как? Лучше?
— Не знаю… ещё не понял… — пролепетал он.
— А теперь слушайте. Сидите здесь час. Не двигайтесь. Тогда препарат равномерно разойдётся по крови. Если сейчас побежите или пойдёте куда-то — это вас убьёт. Вам нужно сидеть спокойно минимум час.
— Я даже два часа здесь просижу, — пролепетал Эбель. — Спасибо… спасибо, что не дали мне умереть.
— Возьмите ваш телефон. Я сейчас уйду. Никто не должен знать, что я здесь был, — сказал я. — Заплатите охраннику. Пусть удалит запись с камер. Как я входил и выходил.
— Это невозможно…
— Всё возможно. Всё дело в цене. Мне ваших денег не жаль, Эбель. Я верю в вас. И я проверю, удалили или нет.
— Да, да, я всё сделаю.
Я вышел из лаборатории, поднялся на этаж. Изнутри двери открывались без кода. Автоматический режим. Я беспрепятственно прошёл через пост охраны и сел в машину.
* * *
Эбель остался один.
Пять минут он сидел неподвижно, приходя в себя, а потом взял телефон. Трясущимися пальцами набрал номер.
— Это я…
— Какого чёрта ты звонишь мне со своего номера? — прорычал Кольев.
— Нет, послушайте. Это срочно. Я быстро!
— Ладно, — согласился генерал. — Говори. Моя линия защищена… Что у тебя стряслось?
— Беловская. Инга Беловская исчезла.
— Знаю. Я её перевёз.
— Я так и понял… Почему вы меня не предупредили?
— Потому что я не обязан тебе докладывать. Ещё вопросы?
— Это всё из-за того оперативника. Фомин приходил. Он всё знает. Про вас, про меня. Он заставил меня провести его в лабораторию под угрозой оружия. Мне пришлось открыть дверь. Хорошо… это хорошо, что вы увезли Беловскую.
— Фомин что-то тебе рассказал? — резко, будто хлыстом ударил, переспросил собеседник.
— Ничего конкретного. Но он говорил так, будто всё знает.