– Эти уже не годятся, – покачала головой Елизавета, разглядывая очередной куст. – Аномалия и до них добралась.
Вот и ещё одна причина поскорее разобраться с печатями.
Вскоре мы нашли нужный дуб. Вернее – то, что от него осталось.
Судя по всем признакам, он был уже давно мёртв. Кора отвалилась кусками. Ветви торчали голыми костями без единого листа. Корни покрывала чёрная маслянистая дрянь. А по стволу шла трещина – широкая, от корней до середины. Будто расколол кто-то изнутри.
Елизавета подняла линзу, глянула и тут же опустила.
– Свечения нет. А значит, и магии никакой внутри уже нет, – печально констатировала она.
Я подошёл к дереву. Положил ладони на ствол.
Но ничего не отозвалось. Словно я приложил руку к обычному камню.
Попробовал влить силу в дерево. Открыл канал, направил её. Энергия ушла, как вода в песок. Впиталась и исчезла.
Я влил ещё. И ещё. Резерв таял, а результата ноль.
Знакомое чувство. В прошлой жизни я пару раз пытался спасти безнадёжные проекты. Вливаешь деньги, время, нервы, а отдачи нет. И самое тяжёлое – признать, что всё, пора заканчивать.
– Хватит! – Елизавета схватила меня за плечо. – Опять себя гробишь!
Я отступил. Сел на мох, тяжело дыша. Елизавета была права – это бесполезное дело. Только энергию впустую потрачу.
Но было довольно приятно осознавать, что она обо мне беспокоится.
– Его нельзя оживить? – тихо спросила Елизавета.
– Нет. Печать привязана к живому дереву. Дерево погибло, а вместе с ним и печать, – помотал головой я.
– А новую создать? На другом дереве?
Хороший вопрос. Дед писал, что его прадед создал все девять печатей. Создал – значит, теоретически это возможно. Но прадед был друидом с многолетним опытом. А я третью неделю как вторую ступень осваиваю.
– Пока нет. Сил не хватит, – честно ответил я.
Лиза кивнула. И больше ни о чем спрашивать не стала. Но и её молчание было хорошей поддержкой. Во взгляде это было хорошо видно.
Обратно мы шли молча. Да уж, не самый эффективный поход, что тут ещё сказать. Надо набираться сил и думать, как восстановить печать. Иначе отбоя от измененных монстров на моих землях не будет.
Зато Елизавета набрала полную корзину трав на обратной дороге. Хоть какая-то польза от похода.
По пути к поместью я еще заглянул в старую лечебницу. Проверил, как идут работы. И остался доволен.
Вернулись мы с Елизаветой только к вечеру. На крыльце сидел Архип и строгал что-то ножом из обрезка доски. При виде нас он вскочил.
– Всеволод Сергеевич! Поговорить бы, – протянул он.
Я переглянулся с Елизаветой. Она едва заметно кивнула и ушла в дом. Догадалась, о чём речь. Конечно, мы же в начале дня это обсуждали.
– Садись, – я опустился на ступеньку. Архип сел рядом. Помялся. Покрутил нож в руках.
– Тут такое дело, барин. Срок мой вышел. Отработал долг, стало быть.
– Стало быть, – подтвердил я.
– Ну и вот… – он уставился на свой обрезок. – Хотел узнать. Вы меня гоните или как?
– А ты хочешь уйти?
– Не-а, – сказал он. – Не хочу. Мне тут… Ну, как сказать. Привык, что ли. И работа есть. И кормят. И Степан борщ варит не хуже моей покойной матушки, царствие ей небесное.
– Только Степану этого не говори. Загордится, – усмехнулся я.
– Не скажу! – ухмыльнулся Архип. – Так что, барин? Оставите?
Я сделал вид, что задумался. На самом деле решение давно принял. Архип – работяга каких поискать. Один сделал больше, чем иная бригада.
И лес его принял. Деревья не шумят, когда он мимо проходит. Для человека без магии это редкость.
– Оставлю. Но на других условиях. Раньше ты долг отрабатывал. Теперь будешь получать жалованье. Три рубля в месяц, кров и еда.
Услышав это, Архип просиял.
– Три рубля! Да я за такие деньги вам тут дворец отгрохаю!
– Дворец не надо. А вот санаторий достроить надо, – улыбнулся я.
– Достроим! Ещё пара недель – и хоть гостей заселяйте!
– Пара недель – это оптимистично.
Я рассчитывал на более долгие сроки.
– А я оптимист, – заявил Архип. – В нашем деле без этого никак.
Я усмехнулся и пожал ему руку. Вот и ещё один вопрос закрыт.
Штат баронства Дубровских вырос. Теперь у нас Степан управляющий. Елизавета – целительница. Архип – строитель. Горенков – поверенный в городе.
У меня в подчинении целых четыре человека. Не армия. Но месяц назад не было никого. А потому я был рад такому результату.
Вечер прошёл спокойно, а на следующее утро из Волгина приехала повозка.
Привезли мебель от Кузьмича. Плотник управился раньше срока. И теперь нам выгружали кушетку, два шкафа, рабочий стол, раму для ширмы, табуреты. Всё добротное, крепкое, пахнет свежим деревом. Я лично проверил.
Елизавета выбежала на крыльцо. Удержалась от того, чтобы запрыгать, но глаза её выдавали с головой.
– Осторожнее! – она тут же принялась командовать грузчиками. – Кушетку не переворачивайте! Шкаф к стене ! Да не к этой! Стол к окну, мне свет нужен!
– Ох и боевая у вас барышня, – тихо вздохнул Архип, помогая затаскивать шкаф.
– Ты ещё не видел, какая она, когда злится, – усмехнулся я.
– И не хочу, – честно признался он.
За пару часов кабинет был собран. И Елизавета довольная раскладывала готовые отвары и сборки из трав по полкам. Всю неделю до этого она в основном только этими настоями и занималась.
Оставалось найти для Елизаветы пациентов.
– Схожу в Васильевку, – предложил я. – Поговорю со старостой, может, там кому помощь нужна. Сделаю для своих людей хорошую скидку.
Вообще я открывал кабинет не с расчётом, чтобы зарабатывать на крестьянах. Это было бы максимально глупо.
Расчёт на посетителей санатория. И когда здание будет готово, мы перенесём кабинет туда.
Просто выходит так, что кабинет заработает раньше санатория. Что, в принципе, очень хорошо.
– Только не обещаю чудес, – призналась Лиза. – Пять человек в день. Пока больше не потяну.
Чудес я и не ожидал. А вот рекламу сделать – это я умею. Не зря столько лет бизнесом занимался.
В этот раз Архип отправился вместе со мной. Нужно было забрать у деревенских некоторые припасы, на этот раз довольно много, с ним будет гораздо проще донести.
Однако до Васильевки мы так дойти и не успели. Прямо навстречу нам, на тропу, вышли знакомые охотники. Фёдор и Слава держали Виктора под руки.
Главный охотник был весь в крови. Множественные рваные раны.
– Простите, барин, – прохрипел Слава. Казалось, будто этого крепкого человека охватило настоящее