Я решаю взять инициативу в свои руки, проскальзывая мимо него и направляясь к стене из стекла. Я привыкаю к ней, но могу смотреть на нее только если притворяюсь, что это планетарий или типа того. Если я думаю об этом слишком сильно, у меня снова начинается головокружение.
— Я не могу уйти. Вот как выглядит быть запертой.
— Ты не будешь привязана к этому кораблю вечно, — рявкает он на меня, подходя слишком близко к моему правому боку.
В его словах яд, способный соперничать с шипами на хвосте Абраксаса. Ой-ей. У кого-то нерешенные проблемы кипят под его придворной внешностью.
— Ты можешь путешествовать по вселенной, пока даешь мне кровь. Тебе придется видеть меня лишь ненадолго, если ты этого желаешь.
— Я могу жить с Абраксасом? — спрашиваю я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него с явным недоверием на лице. — Серьезно? Ты позволишь мне вернуться на Джунгрюк?
— Я… — он замолкает, и я снова смеюсь.
— Боже, ты даже не можешь сдержаться, да? — спрашиваю я, попивая воду. Я разочарована в нем, и не могу объяснить почему. Как я могу быть разочарована в парне, которого не знаю, который похитил меня, на которого мне плевать? — Перестань мне врать.
— Он не твоя пара. Я твоя чертова пара!
Принц поворачивается и оглядывается, словно ищет, что бы сломать. Он сжимает руки в кулаки, заставляя перчатки скрипеть от силы в них.
— Мне следовало позволить моим солдатам убить его, когда он был пойман под их сетями и извивался.
Я бросаю свой стакан с водой в принца, и он попадает в стену вместо него. Я слышу звук разбивающегося стекла, и это разочаровывающее чувство головокружения накрывает меня. Нас засосет в космос. Ледяная, безмолвная тьма. Мой дух будет навсегда заперт в сохранившейся оболочке моего тела.
Я спотыкаюсь, и Рюрик снова ловит меня, его руки на моих локтях.
— Окно… я разбила его…
Я не могу дышать. Все, что я вижу в своей голове, это та парящая мебель. Все, о чем я могу думать, это черные дыры и умирающие звезды, и вещи, о которых люди, может быть, даже не должны знать.
В этот момент я скучаю по Земле так ужасно, что это соперничает с моей тоской по Абраксасу.
— Ты ничего не можешь сделать, чтобы разбить это окно, моя принцесса, — говорит мне Рюрик, помогая сесть в кресло. Он опускается на колени передо мной, и это выражение беспокойства снова появляется на его лице. Его выражения тревожно узнаваемы. — Мое неверное суждение вчера привело тебя к неправильным выводам. Никакая комета не ударяла по этому кораблю и никогда не ударит. Мой отец имеет точный контроль над его движениями. В той части коридора проводятся испытания альтернативных гравитационных полей, вот и все. Это совершенно безопасно.
— Я не знаю, почему это происходит со мной, — объясняю я, хотя чувствую, что не обязана.
Я ничего не должна этому парню. Он похитил меня. Что еще мне нужно о нем знать? Он умирал, а ты собиралась позволить ему умереть. Можно ли его действительно винить за спасение собственной жизни?
— Что-то в идее открытого космоса вызывает у меня адское головокружение.
— Это не неожиданная реакция для обитателя планеты.
Он отпускает мои руки, что хорошо, потому что кожа начала болеть. Я буквально чувствую, как моя собственная кровь пульсирует внутри кожи. Когда я представляю, как он снова кормится от меня — потому что мы оба знаем, что он должен это сделать — я начинаю ерзать и мне становится неудобно жарко.
— Ты не первая, у кого такая реакция, и не последняя.
Он встает на ноги, и я следую за ним.
К сожалению, это ставит нас грудь к груди.
— Я должна быть твоей единственной, истинной парой, верно? — спрашиваю я, протягивая руку, чтобы коснуться переда его куртки.
Я с тем же успехом могла бы схватить его за член. Его глаза закрываются, антенны подаются вперед и касаются моих волос, крылья расправляются за спиной. Я дрожу, проводя ладонью вниз по его груди, разглаживая воображаемые складки на куртке.
— Как ты можешь доказать мне это, если Абраксаса — самца Асписа — нет рядом? Я должна влюбиться в тебя несмотря ни на что, не так ли?
Принц отталкивает мою руку и поворачивается, словно планируя кружить вокруг меня. Я поворачиваюсь вместе с ним, и мы исполняем этот причудливый танец: он в своем военном костюме, а я в нижнем белье. Он тянет за пальцы перчатки, а затем снимает ее, поднимая ладонь к моему лицу. Я замираю и позволяю ему коснуться меня.
Какая это ошибка.
Жар проходит сквозь меня, и теперь моя очередь закрывать глаза от этого ощущения. Я снова начинаю прикусывать язык, отчаянно нуждаясь в резком укусе боли, чтобы вбить здравый смысл в мой околдованный мозг. Но… в последний раз, когда я это сделала, он почуял мою кровь, и игра была окончена. Я не хочу, чтобы он кормился от меня пока. Мне нужны кое-какие вещи. Это переговоры, не заблуждайтесь.
Я открываю глаза.
— Мы, конечно, можем что-нибудь придумать? — спрашиваю я, прежде чем замечаю, что он не смотрит на меня. Он смотрит на борозду, которую я сделала на поверхности стола.
— Ты не только считаешь дни, которые провела в разлуке с ним, но и избегаешь вина, потому что веришь, что можешь быть беременна.
Я отшатываюсь назад, и он опускает руку вдоль тела.
— Ты, блядь, шпионишь за мной? — шиплю я, но, конечно, он шпионит. Он контролирует Зеро. У меня складывается впечатление, что она не моргает без его разрешения. Не то чтобы… киборги нуждались в моргании. Это просто выражение.
— Разве ты не видела мое кровавое кружево? — Он указывает своим голым пальцем с когтем на потолок. — Я могу видеть и чувствовать все, что происходит в этих комнатах. — Он подходит ближе ко мне, и я отступаю. Моя задница врезается в диван, и я оказываюсь прижатой там, когда он расправляет крылья и оборачивает их вокруг меня, как белый плащ. — Ты не можешь дышать без моего сокровенного знания о твоем дыхании, о том, как оно скользит по твоему прекрасному рту, о мягкости, с которой оно оседает в твоей груди.
Рюрик проводит костяшкой пальца по моей щеке, и я прикусываю внутреннюю сторону щеки так сильно, как могу. Мне плевать, если пойдет кровь.
Как только эта медная субстанция покрывает мой язык, он стонет и снова крепко зажмуривает