Майор склонил голову, принимая иронию и скрытый смысл — проверить, насколько новобранец действительно готов принимать на себя роль дворянина с правами, и, если надо, охладить горячую голову. Санги, не улыбаясь, кивнул.
‑ Понял. Проведём серию упражнений, дуэльными приёмами займёмся. Будет и шпага, и нож, и один на один с голыми руками.
Часа через три, Санги сидел с рядовым в полковом кафе, что само по себе нарушало некоторые правила, и подводил итог проверке.
— С ножами, ты — король. Без вариантов разделаешь любого. Скорость, сила удара… Даже не знаю кто тебя учил, а я мастеров ножа знаю всех. Ну, почти всех. — Поправился он. Рукопашка — ещё лучше. Школа незнакомая, хотя отдельные элементы горных кланов видны. У меня по этому поводу тоже куча вопросов, но я понимаю, что ответов мне не получить. Меч. С мечом всё сложно. Лёгкие мечи ты проиграешь. Там рулит не скорость и не реакция, а техника связок и перемещений. Поэтому если пойдёшь на лёгкие мечи, у тебя шансов немного. Но не всё так тухло. Тебе нужно вырвать темп, и заставить противника защищаться, тогда твоя скорость и сила передавят навыки и рефлексы. Тяжёлый меч — так на так. Дури у тебя как у трактора, а с тяжёлым мечом это очень важно. Теперь стрельба. Стреляешь ты… п-ц. Я такой стрельбы и не видел никогда. Укладывать стрелы из метателя в одну линию, с пятидесяти шагов? Но, сам понимаешь, что в дуэли важна не только точность. Не менее важно кто быстрее поднимет ствол и спустит ударник. С топорами тоже неплохо, но я тебе не советую. Там тоже рулят связки особенно в бою с парными топорами. — Он задумчиво сделал глоток. — Допивай и пойдём к нашему предводителю иголок и ножниц. Будем тебя одевать. — И отвечая на незаданный вопрос пояснил.
— Ты хоть и курсант, но егерь, а значит должен выглядеть на все сто.
Глава 8
Улангар, когда‑то столица одноимённого герцогства, а теперь «всего лишь» центр герцогства, конечно же не был заштатной провинцией. Миллионный город со своими производствами, фабриками, доками, маготехническими мастерскими и всем прочим городским хозяйством жил пёстрой и шумной жизнью. Но квартирующий в нём штаб Егерского корпуса, двенадцатой гвардейской дивизии и десяток отдельных частей, включая учебный полк, накладывали на город очень характерный отпечаток.
В Улангаре жило слишком много военных, чтобы форма не бросалась в глаза. Но она стала частью городского пейзажа ‑ такой же естественной, как вывески лавок, дым заводских труб и скрип трамваев. По улицам ходили люди в полевой, парадной, повседневной; солдатские куртки, офицерские кители, береты и фуражки мелькали на перекрёстках, у кафе, на трамвайных остановках. Военные автомобили с эмблемами частей, бронированные «лёгкие» машины, время от времени ‑ гусеничные тягачи. Патрули, марширующие туда и сюда колонны ‑ утром к полигонам, вечером обратно в казармы ‑ давно перестали вызывать любопытство у горожан: максимум кто‑то чуть отходил в сторону, чтобы не попасть под сапоги.
Город был военным не только по людям, но и по архитектуре. Помимо пятиэтажного, тяжёлого, словно крепость, здания штаба Корпуса и менее помпезного, но тоже внушительного штаба дивизии, здесь возвели целый ансамбль для «высшего сословия в погонах».
Дворец офицерского собрания ‑ с колоннами, лепниной и огромными окнами ‑ служил местом, где решались дела, не попадающие в приказы и сводки. Отдельно стоял дворец военного дворянского сословия, небольшой, аккуратный чуть менее строгий особняк, с гербами и знаками родов на фронтоне: здесь обсуждали ранги, заслуги, протокол, браки, традиции. И рядом, ещё чуть скромнее по отделке, но куда более просторный чем все они вместе взятые — дом дворянского собрания, где и заседал Суд дворянской чести.
Ардор и Санги приехали на заседание за пятнадцать минут до начала. Ни рано, ни поздно, а ровно настолько, чтобы успеть сориентироваться и занять места, не привлекая лишнего внимания.
Вместо курсантской формы на Ардоре была полноценная егерская форма с общевойсковым беретом и полевым поясом. Правда, на поясе ещё не висел форменный кортик ‑ символ завершённой боевой подготовки, полагавшийся после сдачи экзамена. Прочие дисциплины ему уже зачли по результатам проверки, проведённой самим майором Санги, что формально дало ему статус рядового егеря. Но до полного комплекта не хватало регалий: кортика, шеврона и берета егерского цвета с эмблемой дивизии.
Форма сидела на нём как влитая. Даже без знаков различия и блестящих железок в его облике присутствовало то, что в военной среде читалось как «свой». И конечно, заходя в дом дворянского собрания, он ощущал на себе десятки взглядов. Любопытных, оценивающих, иногда откровенно недовольных.
Суд заседал в специально выделенном зале. Высокие потолки с лепниной, стены, обитые тёмной тканью, чтобы не отвлекать, и мощные светильники, дававшие ровный рассеянный свет без резких бликов. Три четверти зала занимал амфитеатр для зрителей. Ряды кресел, обитых мягким коричневым бархатом, в которых уже рассаживались дворяне. Офицеры и пара десятков дам из тех, кто мог себе позволить присутствовать. Здесь любили зрелища, и ценили редкие сценарии.
Справа и слева от высокого места судьи, подковой располагались два ограждённых пространства ‑ загончики для сторон: истца, ответчика и их юристов. Низкие резные барьеры отделяли их от остального зала, подчёркивая: сейчас они ‑ под прицелом внимания и судей, и зрителей. А слева от судьи у стены на возвышении чуть ниже судейского — места для пятнадцати членов судейской коллегии — офицеров — дворян, участвующих в рассмотрении дела.
Судьёй в этом дворянском суде бессменно уже много лет заседал герцог Улангар ‑ человек, о котором в армии говорили с уважением, а иногда и с осторожностью. Когда‑то он обменял ужасы бесконечной войны на мир и процветание своего герцогства. Провёл его через тяжёлые реформы, интеграцию в королевство и превращение из самостоятельного военного узла в крупный областной центр.
Годы сделали его достаточно мудрым, чтобы в этой жизни по‑настоящему ничего не бояться. Седые волосы аккуратно уложены, лицо ‑ испещрено морщинами, но в глазах по‑прежнему жила жёсткая, выцветшая от времени, но не потухшая сила. Он видел кровь, дворцовые интриги, бессмысленные смерти, и пустые дуэли из‑за ущемлённого эго. Именно поэтому выбор его в качестве судьи выглядел более чем естественно.