Пожалуй, с этой стороны задиристость парня даже понятна. С порога начинает вгрызаться в жизнь и отстаивать свое право на существование. Молодец.
Крыло аристократов внешне мало чем отличалось от прочих. Ну разве что на лавочке перед входом сидели более холеные студенты, а в курилке меж корпусов смолили не дешевенькие папиросы 3-го сорта какой-нибудь табачной фабрики Шапошникова, а настоящие сигареты фабрики Асмолова с золотым ободком. Я никогда здесь не курил дорогой табак, так что судить о различии в качестве не мог, зато точно знал, что фабрика Асмолова является официальным поставщиком двора Его Императорского Величества. А раз уж сам император не брезгует этими сигаретами, то золотой молодежи ничего не остается, как раскошеливаться на мажористый табак.
Иван все с тем же непрошибаемым видом хозяина жизни прошел мимо трущихся у входа студентов и зашел внутрь. Я поймал на себе любопытные взгляды и подумал, что, кажется, слух о предстоящей разборке уже побежал по студгородку.
А на входе, в лучших традициях студенческого общежития, сидел вахтер. Нет, там, конечно, стояла вертушка, пропуск по студенческому билету и прочие блага современных технологий, но вахтер – эта неотъемлемая часть университетской экосистемы – присутствовал.
Дородный мужчина с пышными усами и в немного заляпанной форме выцветшего синего цвета вписывался в этот магический мир так же органично, как и в мой предыдущий.
Шедший впереди боярич резко затормозил и обернулся ко мне:
– И тут я вспомнил, что у тебя, наверное, еще нет студенческого билета, – произнес парень с сожалением и растерянностью.
– Почему же? – приподнял бровь я и выудил из кармана маленькую плоскую карточку, присланную мне вместе с документами о зачислении.
– Ништяк! – заявил этот представитель аристократии и постучал костяшками в стекло вахтерской будки.
Мужчина, надо отдать должное, не спал и даже вроде бы не был пьяным. Но зато был выдрессирован борзыми аристократическими жильцами подведомственной территории, а потому лишь мазнул взглядом по нашим пропускам, и стрелка прохода вертушки загорелась зеленым.
Я задумчиво хмыкнул, размышляя о бессмертном ручном приводе, но Иван расценил мое хмыканье по-своему.
– Тоже считаешь, что это нарушение элементарной безопасности? – спросил парень, тыкая в кнопку вызова лифта. – Он ведь даже не проверил наши документы.
– Нет, я подумал, как так – в самом элитном университете страны до сих пор нет электронных пропусков?
Тут уже боярич издал задумчивое «Хм-м-м-м».
Двери лифта распахнулись, и мы вошли внутрь. Парень ткнул в девятый этаж и произнес:
– Хороший вопрос. Здесь же прорва денег крутится. И государственные дотации, и частные инвестиции.
И сказал он это с такой решительной злостью, что аж стало немного жалко парня. Наверняка идеалист.
Впрочем, это не мешало ему жить в двухкомнатных покоях со своим санузлом и гардеробной.
– Здесь все такое отремонтированное и хрустящее? – спросил я, проводя ладонью по светлым обоям.
– М-м-м… Тут вроде бы предыдущие жильцы разнесли все… и вот, – неуклюже закончил Иван.
Я крутанулся на пятках, осматривая комнату, в которую завел меня парень. Большая, просторная, светлая. Из мебели – кровать, шкаф, рабочий стол со стулом. Все довольно аскетично, но очень дорого. Прям совсем дорого.
– Занимай эту комнату, – скомандовал боярич, кинув взгляд на часы. – И нам пора выдвигаться.
Я молча бросил рюкзак на первую попавшуюся поверхность и вышел вслед за Иваном.
– Ты знаешь, зачем нужны секунданты? – спросил меня парень, когда мы вышли из общежития.
Что-то такое черненькое забелелось в глубине моей памяти о прошлой жизни и Пушкине, которого тут не существовало, но ничего конкретного я не знал. Мой опыт подсказывал лишь, что, если начинается мордобой, безучастных не остается.
– Соблюдение правил? – предположил я.
Боярич вздохнул:
– Вообще, строго говоря, дуэли между благородными возможны только с высочайшего дозволения, – парень указал пальцем наверх, обозначая императора, – потому как между благородными дуэли проходят на магии. А у нас будет так…
– Драка, – подсказал я.
– Да, – кивнул Иван, – но пафосная.
Пафосная – это слабо сказано. На полигон, который предполагал отработку магической практики, стеклась куча народа. Подозреваю, все, кто не был занят стоянием в очереди на заселение, явились посмотреть на нас красивых.
– Ты такой популярный? – спросил я у Ивана, рассматривая толпу, активно рассаживающуюся по зрительским местам полигона, расположенным по периметру арены.
– Нет, – усмехнулся боярич, – это ты такой популярный. Бросил вызов благородному.
– Так, может, это благородный такой популярный? Кто он?
Не то чтобы имело особое значение, кому чистить рожу, но очевидно, что одним подходом это не ограничится.
– Это Долгоруков-младший.
Я быстро вспомнил место Долгоруковых в аристократической пищевой цепочке. Долгоруковы были из левых, любили громкие заявления на публику и изо всех сил старались изобразить, как они близки к народу.
– Так он же из Свободной фракции? – удивился я.
– Ты следишь за политикой? – удивился в ответ Иван.
Мне пришлось неопределенно пожать плечами. Не объяснять же пацану, что прошлая жизнь научила держать руку на информационном пульсе. Просто на всякий случай.
– Верно, из Свободной, – кивнул боярич. – Поэтому если ты сейчас подправишь ему профиль, это будет фурор.
Да уж, народ, за которого якобы радеют Долгоруковы, в моем лице сейчас сломает пару костей младшему радетелю. Папенька парня по голове явно не погладит.
– А ты кого вызвал? – спросил я.
– Распутина, – скривился парень.
– Тоже неплохой выбор.
В этом мире не было нашего Николашки II, зато были Распутины, и носили они целый княжеский титул. Не уверен, имелась ли какая-то корреляция с тем Распутиным, но каждый раз, когда я слышал эту фамилию, у меня немного дергался глаз. Потому как здесь Распутины были практически синонимом продажной шкуры, но такой вертлявой, что императору формально не за что было прижать их к ногтю.
– Ну пришли, – немного возбужденно констатировал Иван.
Полигон по площади легко бы вместил в себя парочку футбольных полей. Да и сейчас он тоже напоминал место для пинания мяча: идеально ровный уровень, аккуратно подстриженный газончик. Недалеко от входа стоял очень мрачный мужчина в форме университета.
– Кто это? – кивнул я на представителя местной власти.
– Распорядитель от ректората, – пояснил Иван.
– Не можешь остановить беспорядок – возглавь, – пробормотал я.
В принципе это было логично. В институте смешанного типа, наполовину заполненном понторезами, разборки в