Другие пациенты палаты не находили себе места из-за поднявшегося шума. Они подходили к женщине узнать, как она себя чувствует, не холодно ли ей, укутывали одеялом. Интересно, неужели я успела привыкнуть к подобному? Ни кисловатый запах рвоты, ни бессознательные стоны тети Чон, ни реклама страховки по телевизору, уверявшая, что в случае смерти выплачивается миллиард вон, – ничто из этого меня не беспокоило.
– Сиан, ты тут?
– Да.
– После экзаменов лучше пойти на квест или в кино?
– Может, обсудите вместе? Мнение твоего парня тоже важно. Куда Хёнсу захочет, туда и идите.
– Никогда не подумала бы, что устроить свидание так сложно.
– Но ты, кажется, предвкушаешь?
– Вовсе нет, мне очень тяжело. Ты не представляешь, какой Хёнсу привередливый. Но, знаешь… он такой милый.
Кожа у мамы на локтях начала шелушиться, так что я смазала их кремом. Хорошо бы искупать ее, но одной мне не справиться – для этого нужен папа. Хотя я уже выросла, мама все равно была крупнее, и я не могла в одиночку перенести ее или поднять. На вид ее тело казалось легким, как перышко, и хрупким, будто оно может сломаться от одного прикосновения. Но меняя ей подгузник или переворачивая на бок, я ощущала настоящий вес.
До самой средней школы я ждала, что мама вот-вот проснется. Думала, стоит потерпеть еще немного, и я вновь увижу ее здоровой. Однако, поступив в старшую школу, я поняла, что лучше как можно скорее научиться ухаживать за ней. Мне казалось, что со временем забота о маме станет привычной, но, как ни странно, она отнимала все больше сил.
Когда в отношениях с Хёнсу все было спокойно, Хэвон звонила мне, чтобы поделиться переживаниями из-за оценок. Она заняла пятое место в своей группе академии по результатам пробного экзамена. Пятое место – это же хорошо, разве нет? По ее словам, ее результат был в пределах второго или третьего уровня, но ей было явно недостаточно.
– Вот она, моя настоящая успеваемость. Я всегда была посредственной. Как думаешь, я провалилась? Нужно сказать маме, но я просто не могу!
Придя из школы, я сразу зашла в продуктовый за консервированными персиками и мятными леденцами по просьбе бабушки Хон. А тетушка О сказала, что у нее стало многовато седых волос и ей из-за этого ужасно неловко, когда ее навещают внуки. Она попросила меня помочь ей закрасить седину, хотя за последние недели я ни разу не видела, чтобы к ней приходил кто-то из родственников.
Взрослые в нашей палате без стеснения поручали мне разные мелочи: принести поднос с едой, проводить до туалета, помыть посуду. Кто-то просил открыть окно, а кто-то жаловался, что дует, и требовал закрыть. По несколько десятков раз в день меня просили вызвать медсестру. Чхве Сонхи советовала мне научиться отказывать хотя бы иногда, но я давно поняла, что куда проще согласиться, чем отказывать старшим, которым и так тяжело из-за болезни.
– Где ты сейчас?
– Иду в академию. Не знаю, что скажет учитель. Даже представить страшно. Лучше бы он просто накричал на меня. Но ему же нет до меня дела. Чувствую себя, как в клетке.
– Может, сменишь учителя? Наверняка найдется тот, кто будет серьезно относиться к занятиям.
– У этого репетитора многие ученики поступили в престижные университеты. Если скажу маме, она ни за что не разрешит перейти.
У Хэвон каждый день находилась причина для переживаний. Меня удивляло, как могут поводы для беспокойства быть такими разнообразными.
– Сиан, а ты где?
Я поглядела на маму, которая все так же всматривалась в серое небо.
– В академии. Мне пора. Скоро урок, – конечно, я продолжала врать Хэвон.
– А где, ты говоришь, твоя академия?
– Рядом со школой. А что?
– Там ведь преподают лекторы из EBS? [6] Я подойду после твоих занятий. Сходим поесть мороженое.
– Сегодня не получится. Занятия закончатся поздно.
– В прошлый раз ты тоже была занята. Почему ты всегда… – голос Хэвон звучал обиженно, и фразу она не закончила.
– Я не успеваю за программой.
– Осторожнее, а то загонишь себя.
Ты же не понимаешь, каково это – изо всех сил не спать, потому что, пока я буду дремать, с мамой может что-то случиться. Наблюдая за бешеным ритмом жизни Хэвон, я начала замечать, насколько сильно отстаю от других. Я думала, что мне ни за что на свете не угнаться за обычными людьми, и это осознание заставило меня разочароваться в своем будущем.
– 5 —
Дома, когда папа сменил меня в больнице, я описала прошедший день в дневнике. Я записывала даже самые незначительные мамины реакции, так мне было спокойнее. И если удавалось отметить хотя бы какое-то отличие между вчерашним и сегодняшним днем, это помогало мне принять, что время все-таки движется. Порой я путаюсь даже в том, лето сейчас или зима. Пытаясь вспомнить, тринадцать мне или семнадцать, я вдруг осознаю, что мне уже девятнадцать, и это пугает.
1. Стимулировала язык ионизированным напитком.
2. После кормления мама издала звук «у-у-у».
3. Постригла ногти.
4. Как и вчера, кал желтоватый, жидкий.
5. Пришло уведомление об отключении телефона. (Внести оплату до завтра).
После того как маме поставили диагноз «вегетативное состояние», я зарядила ее телефон, какое-то время лежавший выключенным. Посыпались накопившиеся уведомления, давая понять, как все-таки дорого обходится обычная жизнь. Регулярно приходили требования оплатить просроченную страховку от рака или стоматологическую страховку, скапливались счета за мобильную связь и напоминания об оплате коммунальных и прочих услуг. А теперь я наблюдала, как человек постепенно стирается из этого мира.
Мамин номер оставался действительным, однако никто не писал, чтобы узнать, как у нее дела, никто не звонил ей. Все, что приходило, – это просьбы одолжить денег, призывы поучаствовать в выборах или напоминания, когда и какой счет нужно оплатить.
Теперь к маме больше никто не приходил. Даже бабушка и тетя, которые так долго по очереди помогали ухаживать за ней, сейчас заняты куда больше и даже навещают маму очень редко. Ничего не поделаешь, все работают, чтобы обеспечить семью. Мамина университетская подруга последний раз заходила в позапрошлом году, так что, наверное, можно сказать, что люди к маме больше не заглядывают. Если бы я была дружелюбнее с мамиными знакомыми, если бы достаточно искренне выражала благодарность, могло ли все сложиться иначе? То, как неловко я вела себя в их присутствии, все мои безучастные ответы на их вопросы и соки, которые они приносили и которые я так и оставляла стоять в холодильнике… Теперь я часто