Конечно, полагаться только на зрение и слух довольно опрометчиво. Находчивый Кот долго думал, как решить проблему безопасности своей уникальной персоны и недавно кое-что сообразил. Правда, еще не успел опробовать новое приобретение.
Тут отдых кота был прерван самым возмутительным образом. Из кустов вспорхнула стайка мелких птиц, вдалеке послышался размеренный стук, и юный бас выразил свое неудовольствие из-за ветки, растущей прямо на уровне молодецкого лба.
Ясно. Очередной искатель приключений поспешает.
Баюн острозубо зевнул и нехотя встал. Пора было исполнять свои прямые обязанности.
– Мр-мр-мр, – привычно заурчал Кот, не отрываясь, впрочем, от более важных дел: подточил когти о дубовую кору, убедился в безупречности своей блистательной шкуры, потянулся и выставил хвост трубой.
Протяжный зловещий и унылый звук (ничего общего с мурчанием банального домашнего питомца) растекся по лесу, зазвенел в ушах, отразился от низко проплывающего облака. На три сажени окрест разом замолчали все птицы. Кот представил, как богатырь сладко зевает, потом начинает неудержимо клониться к седлу, потом падает наземь и…
В общем, Кот был очень удивлен, когда на тропинке раздалось звяканье сбруи, вялый перестук копыт, и из листвы показался незнакомый упитанный молодец в кольчуге заржавленной, с булавой шипастой наперевес. Типичный богатырь.
Нет, не типичный! Типичный богатырь от «нежного» мурлыканья Кота должен был если не пасть с коня на тропинке (в лучшем случае), то заснуть беспечным сном под кустиком. А не подъезжать к логову с таким видом, будто не на бой с чудовищем выехал, а на свидание с красной девицей.
Почему мурчание не сработало с этим, как его там, богатырем, леший ему в печенку?!
Ну ничего, сейчас Кот ему покажет. Баюн распушился, натопырился, выгнул спину, став сразу вдвое больше, опустил морду и навострил уши. По мнению Кота, в таком виде он был похож на родственника Змея Горыныча. Богатырь должен был или сразу помереть от инфаркта, или пустить коня галопом, во всю прыть удирая от ужасающего монстра.
Но мнение богатыря не совпадало с кошачьим.
– А кто у нас тут такой пушистенький? – неожиданно засюсюкал молодец, спрыгивая с коня. – Такой толстенький! Ну, чего глазки вытаращил? Страшно тебе, поди, одному-то тут, в чащобе? Люблю кошечек, – доверительно сообщил богатырь Коту и почесал дикое чудовище за ушком.
От изумления Кот плюхнулся на собственный хвост.
– Ты что, ошалел?! – рявкнул Баюн. – Ты что, не видишь, кто перед тобой, ничтожный кожаный смертный?!
– Киса, – пробасил богатырь, подбираясь рукой к самому заветному месту – кошачьему брюшку – явно с кощунственной идеей его почесать. – Хорошая киса.
– Какая я тебе киса, дубина ты стоеросовая! – Кот машинально отмахнулся лапой и попал по латной перчатке. Когти скользнули по металлу, пропахав пять борозд, но до руки не добрались. – Ты откуда такой взялся?
Богатырь с уважением посмотрел на следы кошачьих когтей, приосанился и ответил:
– Я Семен, по батюшке Васильевичем кличут, из царства Тридевятого, стольного града Лукоморского.
– И чего ты тут забыл, Семен, свет Васильевич? – мурлыкнул Кот, усыпляя бдительность богатыря. Вот сейчас тот отвлечется, а Котик его еще раз попробует «замурлыкать». Так даже лучше – за трофеями ходить далеко не надо будет.
Не то чтобы Кот Баюн был таким уж злобным. Просто порядок есть порядок. Самых ретивых богатырей нужно было усыплять, тех, что оказывались более сметливыми, – прогонять прочь, украсив затейливыми узорами от кошачьих когтей. Но вообще-то когтей не напасешься, чтобы долго и нудно вразумлять каждого. Но если сам пришел, да еще нарывается…
– Прославиться решил, – вздохнул добрый молодец. – Славой разжиться! Думаю, как победю…побежу… В общем, одолею чудище какое-нибудь невиданное да неслыханное, принесу голову его в терем царский, так сразу и прославлюсь!
«Ага, так прямо в царский терем, да еще с поганой башкой тебя и пустят», – ядовито подумал Кот.
– Сказывали мне бабки знающие, что живет в этом лесу чудо-юдо поганое, Котом Баюном кличут, – продолжил богатырь.
– Сам ты поганое! – обиделся Кот.
– Извиняй, котик, не тебя имею в виду. Я вот тут записал. – Семен пошарил под кольчугой и вынул мятый свиток. – Где же это? Не то… опять не то… Это я рецепт записал… А, вот! – Богатырь прокашлялся и с выражением зачитал: – «Кот Баюн, он же Кот Бахарь. Усыпляет яко людей, тако ж и птицу, зверя, гадов всяческих и нежить прочую. Особую любовь ирод питает к гусям… Живеть за тридевять земель, в лесу темном, где ни зверь, ни птица не хоронятся… И стоит в том лесу столб до небес…»
Кот слегка конфузливо покосился на невысокий столб, исполосованный следами от когтей. А что, очень удобная когтеточка.
– Вечно они все преувеличивают…
– «А на том столбе – цепь, и ходит по столбу по цепи Кот Баюн: идет вниз – песни поет, подымается вверх – сказки сказывает», – продолжал Семен.
– Еще бы шлейку предложил, – фыркнул Кот.
– «Злобен зело», – добавил богатырь. Кот приосанился. – «На кота ходить надобно ночью темной по двое, а лучше по трое, а лучше всем скопом, сколько есть».
– А чего же тебя днем принесло, остолоп? – удивился Баюн.
– Ночью-то оно того… боязно… – замялся молодец. – А ты у нас кто? Погоди, погоди, сам догадаюсь! Ты – Кот Ученый!
От такой наглости Баюн даже забыл, что собирался сделать с богатырем. Сравнить его, лютого хищника, с каким-то библиотечным мышеедом! Да что этот богатырь неотесанный себе позволяет!
Но только Кот набрал в грудь воздуха, чтобы завыть дурным голосом, от которого, к слову, лошади на скаку падали, богатырь присел, ласково почесал Баюна за ушком и сказал:
– Ну, бывай, котик! Поеду дальше, чуду-юду злобную искать. Посмотрим, что опосля удара богатырского выдюжит – моя булава али его голова?!
После чего вскочил на коня (Баюн испытал понятную жалость к лошади, на которую взгромоздилась эдакая туша в железе), помахал рукой Коту и скрылся в кустах.
Нет, ну каков нахал, а?!
«И ведь даже не зевнул ни разу, – Баюн заметался вокруг дуба, злобно размахивая хвостом. – Что делать, блоху мне в шерсть?! Он ведь сейчас пойдет… Он ведь всем расскажет!.. Какой позор, мать моя кошка, какой позор!» Баюн даже сгоряча сделал попытку погнаться за богатырем, но вдруг навострил уши и замер на месте.
На тропинке раздались тяжелые шаги.
Глава 3
Первым порывом Кота было наброситься на того, кто идет по тропинке, и загрызть его. Но потом Баюн вспомнил, что он вообще-то зверь-трус, точнее, осторожный