Стоило нам перейти в Дельфор, и на меня нахлынуло чувство, будто я дома. Очень неожиданное чувство, учитывая, что мы поселились здесь всего лишь несколько дней назад. Я посмотрел на Арну — она мечтательно улыбалась, и вообще по ней было видно, что она тоже чувствует что-то похожее.
— Слушай, Арна, — недоумённо спросил я, — тебе не кажется, что мы как-то слишком уж радуемся возвращению?
Она задумалась, пытаясь проанализировать свои чувства.
— И в самом деле что-то странное, — растерянно сказала она, — Я даже домой с такой радостью не возвращалась.
— Можно подумать, что воздух Дельфора — это что-то вроде наркотика.
— Возможно, для магиков так и есть, — задумчиво сказала Арна. — Вспомни: ради того, чтобы здесь жить, они готовы браться за самые грязные работы, хотя в любом другом месте могли бы жить гораздо лучше.
— Мне это не нравится, — хмуро заметил я.
— Сделать что-то мы всё равно не можем, — она пожала плечами. — Или мы учимся здесь, или умираем при инициации, так что зачем забивать себе голову? Просто будем внимательнее и постараемся этому не поддаваться — вряд ли это действительно наркотик, от которого нельзя отказаться.
Я только кивнул, признавая её правоту — в самом деле, мало у нас, что ли, других поводов для беспокойства?
— Пойдём быстрее, времени мало, — сказала Арна. — Ты должен усвоить все духовные структуры, пока ещё их удерживаешь. Ты захватил очень много, так что долго удерживать не сможешь.
— У меня на слово «духовный» уже начинает аллергия появляться, — недовольно заметил я, быстрым шагом двигаясь в сторону города.
— С чего бы вдруг у духа была аллергия на это слово? — хмыкнула Арна, едва поспевая за мной.
— Ты сейчас о чём? — не понял я.
— О том, что ты сам дух, обрётший материальную форму исключительно благорасположением Матери.
— А ты тогда кто? — саркастически спросил я. — Тоже дух?
— Тоже, наверное, — легко согласилась она. — В конечном счёте все мы ведь дети Матери. Но у тебя это очень явно выражено — ты же не ногами в этот мир пришёл, верно? Явно ты не тот, что был там.
Я собрался было сказать, что это всё полная ерунда, но внезапно осёкся, вспомнив, что после перехода бесследно исчезли все мои шрамы и родинки. Да полно было и других мелких отличий, которые я заметил намного позже. Например, когда Арна на нашей тренировке потребовала, чтобы я сел на шпагат, я совершенно неожиданно для себя сделал это без малейшего усилия.
— И что из этого следует? — тупо спросил я, порядком растерявшись.
— Не знаю, — пожала она плечами. — Ответь на этот вопрос сам. Просто я давно заметила, что упоминания духовной стороны жизни вызывают у тебя какое-то отторжение, и это ненормально для воплощённого духа.
Я молчал, будучи в полном ошеломлении. Меня подмывало объявить это чушью и выкинуть из головы, но разумом я постепенно начал осознавать, что в этом всё-таки что-то есть. Может, дело обстоит и не совсем так, как она сказала, но полностью отвергать её слова было невозможно.
* * *
— Раздевайся, Артём… то есть, Тим, — распорядилась Арна, едва мы добрались до дома и бросили рюкзаки.
Я молча вытаращился на неё, не понимая, что сказать на это заявление. Арна, однако, на мой непонимающий вид не обратила ни малейшего внимания, а жизнерадостно продолжила:
— Я как чувствовала, перед походом купила тренировочные копья. И короткие штаны для тебя — переоденешься в них. Надеюсь, ты не стесняешься?
— Объясни, пожалуйста, — попросил я.
— Мы с тобой сейчас попробуем потренировать устойчивость к повреждениям, — объяснила она. — Вообще, любую сопротивляемость редко тренируют, потому что это, во-первых, больно, а во-вторых, она слишком медленно улучшается. Но ты очень много взял от того скорпиона, и сейчас самое подходящее время, чтобы этим заняться.
— А переодеваться зачем?
— Потому что обычная одежда будет изрезана и запачкана кровью.
Настроение у меня сразу же пошло вниз.
— А ты сама-то тоже так тренировалась? — мрачно осведомился я.
— Конечно, — она с удивлением посмотрела на меня. — Давай покажу.
Я хотел что-то сказать, но не успел. Она выхватила нож и быстрым движением резанула себе руку. Резанула глубоко — кровь потекла вовсю, а я забыл, что хотел сказать, и замер с открытым ртом. Арна посмотрела на мою глупую физиономию и засмеялась.
— Всё в порядке. — сказала она улыбаясь. — Я же не совсем дура, чтобы всерьёз себя калечить.
Она тщательно вытерла кровь платком — разрез действительно был, но кровь уже не текла. Сейчас это была просто длинная царапина, обозначенная лишь корочкой свернувшейся крови. Я впечатлился — если у неё раны закрываются прямо в бою, то она ещё более серьёзный противник, чем я думал. Хотя не совсем так — по-настоящему серьёзным противником она станет, когда освоит магию. Пока что она противник только для простецов. Ну и для меня, конечно.
— Через полчаса даже следа не останется. Все сильные магики через это проходят. Ну, или хотя бы стараются. Сопротивляемость — это очень важно. Что толку от твоего дара, если тебя можно убить простым ударом ножа?
— И насколько сильным должен быть магик, чтобы его нельзя было убить ударом ножа? — скептически спросил я.
— Великого ты точно ножом не убьёшь, — серьёзно ответила Арна. — Артём, у тебя сейчас есть редкая возможность заметно поднять сопротивляемость с минимумом боли.
— Да я не отказываюсь, — мрачно сказал я. — Просто не испытываю энтузиазма.
— Это понятно, — хмыкнула она. — Только псих может такому радоваться, а ты точно не псих.
— Пойду переодеваться, — вздохнул я. — А ты будешь переодеваться?
— Мне-то зачем? — удивилась она. — Мне царапина ничего не даст. Да ты и не сможешь меня поранить, — она задумалась. — Но вообще-то ты прав: если я не переоденусь, это будет слишком похоже на пренебрежение.
Надо же, какая воспитанная девочка. Похоже, мама в своё время серьёзно мучила её уроками этикета.
Когда она появилась снова в коротких шортах и лёгком топике, открывающем