Обидно было. За два года мы к нему душой прикипели. А теперь у нас начальником будет Груша, который никогда не принимал активного участия в нашем, так сказать, воспитании.
– Тем, Машенька. У вашего курса всегда теперь будет защита. Он знает вас лично, ко многим прикипел душой. Это то же самое, как если бы его начальником института поставили. Не до вас бы было, но мимо в случае чего не прошел бы. А полномочий больше.
Я все равно не хотела бы, чтобы Симон от нас уходил куда-то. Но ладно, по идее, я порадоваться должна за человека. Он все-таки на повышение. Из восьми начальников курса назначают именно его.
– Может, ты и прав.
– Конечно, я прав. У нас тоже начальник на третьем курсе ушел на начальника второго факультета вообще-то. Я с ним кучу вопросов порешал в свое время благодаря этому.
– Да ты просто был звездой института, поэтому и порешал.
Показала ему язык. Максим усмехнулся, а потом неожиданно стал грустным. Блин, опять, сама того не желая, напомнила ему про больную тему. Все же сложно удержаться…
– Знаешь, Маш. Наверное, я правда рассмотрю вариант перевестись в адъюнктуру.
Я замерла. Потому что это означало, что мы сможем учиться там вместе. В институте. Ну и да, я бы тоже, наверное, с радостью попробовала не идти на работу, а продолжить обучение на три года.
Мне рассказывали про то, что на пятом курсе можно подать заявку на очное обучение в адъюнктуре вуза. Там молодые выпускники пишут диссертации, чтобы защитить их и стать кандидатами наук.
Отбор там жестокий. Очень большой, и надо впахивать едва ли не с первого курса. Писать научные работы, статьи. Участвовать в конкурсах и активничать в кружках.
Я старалась не отставать. Меня взяли в оборот практически сразу же. Преподаватели сами предлагали научную активность, а уже потом объяснили, зачем это надо.
Говорят, благодаря этому, я смогу претендовать на повышенную губернаторскую стипендию. Семен, как узнал, уже все пороги обил и штук пять научных работ взял.
Мне показалось, что он воспринимает меня как соперницу в этом деле. Мне же не до него было, для меня такое дополнение к учебе выходило естественным.
– В следующем году? Ты уже узнал, что для этого нужно?
– Через три года. Узнал. Я хочу поступить в Москву. Вместе с тобой.
Он повернулся и посмотрел на меня. Я же настолько не ожидала подобных слов, что просто открывала и закрывала рот. В Москву? Со мной?
– Но почему так?
Искренне не понимала. Здесь тоже была адъюнктура. Почему столица-то? Но Максим спокойно объяснил:
– Здесь в год выделяют три-четыре места, и занимают их в основном дети сотрудников. Ну и самое главное – тут нет совета. В Москве своих защищают на раз, а нашим приходится искать варианты. Так намного выгоднее. Да и меня уже звали в столицу. Если начальник там не сменится, то вопрос с моим поступлением будет решен.
– А моим?
Поступить в столицу заманчиво. Но это Максима там ждут. А вот меня нет. И как же тогда… Что-то я совершенно запуталась. Мы остановились, любимый заглушил двигатель и обернулся на меня. Посмотрел хитро:
– С твоим тоже. Не могу же я поехать учиться в другой город без жены?
У меня сердце, наверное, остановилось. Жены. Ну да, я в курсе, что семьи не разлучают. Так принято оформлять переводы. Но… Улыбнулась и лукаво ответила:
– Не знаю, Литвин. Меня замуж никто не звал еще.
Он ответил мягкой улыбкой. Взял меня за подбородок и посмотрел прямо в глаза:
– Позовут. Это я тебя перед фактом ставлю. Еще подрасти надо.
– Вообще-то, я уже третьекурсница!
Он снова улыбнулся и дерзко ответил, целуя в губы:
– Еще же приказа не было…
А дальше мы уже отмечали окончание сегодняшнего дня и моего второго курса в школе милиции!
Глава 46. Макар Сохин
Последние месяцы превратились в одно сплошное недопонимание. Я поступал сюда, сбегая от действительности, от счастья самых близких людей, места в котором мне не было.
Как я умудрился стать курсантом, который шугается по подсобкам с девушкой, что не желает со мной отношений. Но и нет, не говорит! Просто ее все устраивает. Это как же так?
Я помню тот вечер. Особенный для нас обоих. Когда все и случилось в первый раз. Помню свой вопрос после, когда лежал рядом с ней и целовал обнаженное плечо…
– Ника, ты же понимаешь, что так больше продолжаться не может? Я что, какой прокаженный, что в постель ты меня пускаешь, а дальше нет?
И ведь я был у нее первым! Первым, хотя сто раз зарекался не иметь дело с девственницами. Хотя не знаю, откуда она такая взялась, ведь секс с ней, пусть и первый, оказался охренительным.
– Меня все устраивает, Макар.
А меня, мать твою, нет! Мне не пятнадцать лет, и я чувствую себя бабой, которая трахается с кем-то на стороне и гундит, что на ней никто не женится. Это совершенно ненормально!
Дальше все идет своим чередом, а я все больше закипаю. Звоню ей по вечерам, а она трубок не берет. И ведь не выскажешь же. Кто я для нее? Тот, кто трахает. И все.
Тем не менее, когда что-то случается, я стараюсь быть рядом, оберегать. Все равно бьюсь о ее холодность. Хотя какая тут холодность… Это в жизни она такая, как снежная королева, а когда мы остаемся одни, Нику словно отпускает.
Мягкая, домашняя и бесконечно страстная. Она смеется и готовит для меня, улыбается и целует. А потом все, снова кокон. Я уже понял, что это связано как-то с историей ее семьи и тем, что мать воспитывала ее одна.
Но я-то тут при чем? Стоя на балконе у Изворотовых, хмуро наблюдал, как Андрюха ведет отца в дом. Еле живого, как всегда. Как он умудряется находить его каждый раз для меня загадка.
Жду еще минут девять и помогаю ему. Бывший полковник с каждым днем все меньше походит на человека. Он превратился в существо, которое редко выныривает из алкозависимости.
Помогаю его затащить, помыть и уложить, зная, что утром мы скорее всего не найдем мужчину в квартире. Ну, или снова поймаем за взломом одной из комнат, на которую Андрюха поставил замок.
– Ты точно справишься один?
Смотрю на друга. Тот устало накладывает нам пельмени. Под конец учебного года мы как-то негласно перешли на еду для настоящих мужчин. Задолбались. Ника иногда кормила