– Станем. Ты говорил о цене правды, – подходит ближе. – Этой ценой станет твой отъезд. И ты больше никогда не вернёшься…
– Нет.
– На этом всё. Я скажу, когда найду лабораторию поблизости.
– Мамочка, – внезапно слышится голос Ани, и Василиса испуганно оборачивается в сторону дочери и бабушки, но тут же расслабляется.
– Привет, солнышко, – отвечает мягко.
Её лицо тут же озаряется светом, которого не было ещё секунду назад. Женщина передо мной внезапно становится воплощением любви и нежности, направленной к единственному источнику её вдохновения – дочери.
Девочка подбегает и обнимает её, затем, не разрывая объятий, оборачивается ко мне.
– Здравствуйте. Вы мамин друг, которому стало плохо?
– Аня…
– Привет. Да, это я.
– Теперь вам лучше?
Её голос звонкий, а глаза смотрят изучающе.
– Определённо. Если бы не твоя мама, мне было бы всё ещё плохо.
– Мама у меня самая лучшая. Она всем помогает. А вы любите ракушки?
– Мой друг уже уходит, – перебивает меня Василиса, и я улыбаюсь.
– Правда? – Аня поднимает на свою маму глаза, а та смотрит на меня, подталкивая к действию.
Но, как я уже сказал, я не хочу ссориться.
– Да. Мне нужно идти. И да, я обожаю ракушки.
– У меня целая коллекция. Уверена, у вас такой нет.
– Я их не коллекционирую, поэтому соглашусь.
– Мы собираем их каждый день.
– Анна, – предупредительно говорит Василиса.
– До свидания.
– Меня зовут Елисей.
– Как в сказке?
– Да, – усмехаюсь.
– Я и сказки люблю.
– Аня, – уже с улыбкой одёргивает её Василиса.
– Не хочу расстраивать твою маму, поэтому ухожу. Ещё увидимся.
– Правда?
– Нет!
– Да! – отвечаем вместе с ней в голос, и от Анны Павловны доносится смешок, который она прячет за покашливанием.
– До свидания. И, Василиса, я всё ещё не согласен насчёт нашего разговора.
Она смотрит на меня недовольно и щурясь. А я ухожу медленно, с улыбкой на губах, надеясь, что меня снова вовлекут в какой-то разговор. Но этого не происходит. Однако на завтра у меня есть дело. Очень важное дело. Я пойду собирать ракушки и буду делать это весь день, пока не встречусь с Василисой и Анной.
Глава 28
Прокручивая в голове события последней недели, я ужасаюсь тому, что эти дни стали настоящим событием, а ведь за шесть лет я даже создал свой бизнес. Но было ли в том достижении хоть немного эмоций? Толика счастья от того, что занимаешься делом всей жизни? Сейчас я ясно понимаю, что это была необходимость. Уйти от отца. Необходимость жить и не свихнуться.
Вчера во время разговора с другом мы оба знали итог встречи. Он, конечно, сопротивлялся и просил одуматься. Но я решил – значит, решил.
В самом деле, смог бы я теперь уехать отсюда? Да ни за что. Это Святослав тоже знал, но всё равно попытался отговорить.
Мне придётся вернуться, чтобы закрыть важные вопросы и поставить подпись на документах. Если кому-то я бы и доверил управлять фирмой, то только Святу.
Так вот, думая обо всём этом, я погрузился по щиколотки в воду и песок, который лёгкие волны медленно укладывали на кожу стоп. Так задумался, что не сразу понял, что больше не один.
– Знала, что найду тебя здесь.
Бабушка Василисы встала рядом, перед этим избавившись от обуви.
– Здравствуйте.
– Мне сложно снова тебе доверять, Елисей. Ей – тем более.
Она никогда не ходила вокруг да около. Но раньше Анна Павловна не говорила со мной таким тоном и не произносила в отношении меня подобные слова.
Я заслужил нечто похуже. Поэтому молча слушал. Сказать что-то сейчас было бы неуместно, ведь она пришла, чтобы сказать мне это и нечто ещё более важное.
– Не многие женщины способны жить дальше после подобного ужаса. Она смогла. И у неё появилась картинка будущего. Весьма шаткого, потому что жизнь непредсказуема, но она видит свет. А это немаловажно.
– Да.
– Если не готов – развернись и уйди прямо сейчас. Если думаешь, что готов, – уходи. Только если ты твёрдо уверен в себе, тогда оставайся, но легко не будет.
Мы смотрели на поблёскивающую в лучах солнца гладь. Она говорила. Я слушал. И я был прав. Это действительно важно.
– Теста ДНК не будет.
После этих слов Анна Павловна повернулась ко мне лицом, и я сделал то же самое. Она смотрела скептически, словно читала текст на индонезийском языке и размышляла, понимает ли она прочитанное правильно или нет.
– Это степень моей серьёзности.
– Василиса с этим не согласна.
– Знаю. Но я всё равно буду настаивать на своём.
Её брови удивлённо взмыли вверх.
– Возможно, это будет иметь в итоге значение. Но что, если тест случится? Что, если дочь Василисы будет крепко держать тебя за руку, когда ты узнаешь правду? Думаешь, удержишь руку ребёнка так же крепко?
– Я не буду спорить с тем, что ребёнок – это важное событие. Прийти и внезапно стать отцом взрослой девочки – не мебель выбрать в магазине. Но я люблю Василису, а Анна… она уж точно её дочь. Разве я могу не любить её?
– Ты мне скажи, Елисей.
– Я остаюсь здесь. И я буду с ними обеими, несмотря ни на что.
Она хмыкнула и сделала строгое выражение лица, которого не было до этого. Затем сложила на груди руки.
– Как я уже сказала, доверять тебе будет сложно.
– Главное, что она поверила снова.
– Удачи, – скептически ответила она и развернулась, словно знала, что на горизонте появятся Анна и Василиса.
Увидев меня, жена тут же замедлила шаг. Даже в этот жаркий день она не надела ничего лёгкого для похода на пляж, в отличие от Анны Павловны и Ани.
– Бабуля, – крикнула дочь Василисы и побежала к нам. – О, вы пришли. Покажите ваше ведёрко, – запрыгала она на месте, но я потупил взгляд, так как… я не имел понятия, что мне понадобится ведро.
– Должно быть, мой друг, который любит собирать ракушки, его забыл. Стоит вернуться за ним домой.
Намёк Василисы был тонким. И я был готов сорваться в первый магазин, если бы не маленькая помощница.
– Ничего страшного, у меня ведёрко очень большое.
Она взяла ярко-оранжевую ёмкость из рук своей матери и показала мне.
– Действительно большое. И привет, – улыбнулся я, на что Василиса закатила глаза, опустив с макушки очки на лицо.
– Ты же не собираешься играть в свои игры с Аней? – шепнула она жёстко, когда её дочь побежала в море по колени.
– Конечно же, нет. Никаких игр. Никогда.
Мой тон был