Вскочив на ноги, я обхожу остров и принимаюсь за готовку вместе с бабушкой.
Она смотрит на меня, вздёрнув брови, как бы спрашивая, что это я делаю.
– Иначе точно сойду с ума, – отвечаю ей и кладу на разделочную доску вымытые овощи.
Уложив Аню на послеобеденный сон, немного поздний, так как слишком долго играли на пляже с Елисеем, а потом долгая готовка… в общем, цифры показывали почти четыре, когда я села в прачечной, разобрав вещи для стирки, и задумалась, что делать, если всё выйдет из-под контроля. Мне хотелось довериться Елисею. Но речь шла о нашей с Аней комфортной жизни.
Я терялась в этих длинных коридорах своего сознания, ища путь. Но в итоге единственной нитью, за которую я держалась, чтобы выбраться, был папа.
Теперь же я боролась с желанием позвонить ему или оставить на Елисея эту проблему. Но как бы это ни звучало, проблема была нашей общей. Однако я теряла в данном случае больше. И в то же время понимала, что ему нужна была моя вера, надежда. Вот тут я натыкалась на непробиваемую стену. Он был настойчив, хотел стать частью нашей с Аней жизни. А я?
Я на данный момент не знала уже, так ли сильны мои убеждения в том, что ему стоит уйти. И это пугало.
– Василиса? – бабушка вошла и посмотрела на меня, сидящую на полу.
– М?
– Ты ещё долго будешь тут сидеть?
– А что? Я думаю, какие вещи первыми закинуть.
– Ты здесь провела час, милая.
– Что?
Глянув на часы, я обнаружила стрелку на 18:00.
– Боже. Я задумалась и даже не заметила, как прошло время.
– Надеюсь, этого времени было достаточно, чтобы решить, какие вещи закинуть?
Я рассмеялась и, загрузив машинку, вышла с ней из комнаты.
– О чём думала?
– Хотела звонить отцу.
– Хороший вариант. Что тебя остановило?
– Хм, – закатила я глаза, словно ей нужен был мой ответ. – Твои заверения, что Елисей со всем справится.
– О, так мои слова всё ещё работают?
– Перестань, – обнимаю её, идя в гостиную.
Мы рассаживаемся на диване, откуда открывается мой любимый вид на море. Он такой умиротворяющий. Помогает очистить разум от ненужного.
– Я запуталась. Сомневаюсь во многом теперь.
– Например?
– По факту во всём.
Подняв на неё взгляд, я смотрю прямо в глаза бабушки:
– Ты думаешь, он любит меня так сильно, что готов на всё? Или дело в вине, которая не даёт ему покоя?
В этот момент раздаётся звонок, который располагается на воротах.
Мы обе идём к двери и смотрим в монитор, куда передаётся картинка с камеры над звонком, и видим Елисея.
– Вот сейчас мы и узнаем ответ на твой вопрос, – улыбается бабушка и тут же нажимает кнопку, которая снимает блок с калитки.
– Что ты делаешь? – шепчу гневно.
– Он приехал не просто так, я полагаю. Впусти гостя, невежливо держать его на пороге.
– Бабушка, – шикаю на неё, но она уже сворачивает за угол, где располагается кухня.
«Она что, чай пошла готовить?»
– Бабушка, – зову её так же тихо, но она уже меня не слышит.
Поэтому я собираюсь и открываю дверь, у которой тут же останавливается Елисей.
– Привет ещё раз. Извини, что без приглашения. Не мог усидеть на месте. Переживал. Вы в порядке?
– Да. Анна спит сейчас, а…
– Голоден, Елисей? Мы собирались ужинать через десять минут.
Я оборачиваюсь и смотрю на неё своим недобрым взглядом, который она и не замечает.
– Ужасно голоден, – отвечает Елисей и ждёт, когда я его пропущу. И пропущу ли вообще.
Глава 30
Ужин проходит странно.
Наверное, только моей дочери спокойно и смешно. Она делится с Елисеем своими мыслями насчёт коллекции ракушек, которую теперь называла «нашей», то есть их общей. Ещё она рассказывает, что любит рисовать, ходит на занятия танцами и какой восторг испытала, когда выиграла в прошлом году под Новый год фигурки медвежат известной марки сладостей. Была акция у бренда. И нужно было просто зарегистрировать чек с покупкой, что мы и сделали. Каково было наше удивление, когда нам пришло письмо.
Разумеется, Анна вынесла их все. Не забыла и коробку с коллекциями из шоколадных яиц.
В общем, говорили только они двое. Бабушка улыбалась, а я… смотрела.
У нас с Аней было мало гостей в доме. Мало знакомых и тех, к кому мы ходили на вечеринки, посвящённые дню рождения или чему-то подобному. Она не спрашивала меня, почему мы не особо гостеприимны, не высказывала своего недовольства по этому поводу. Но что, если она просто молчала, чтобы не задеть меня и не обидеть? Что если я принимала это за норму, когда не должна была этого делать?
Смотря на этих двоих, я вижу, насколько комфортным складывается их общение, и понимаю, что это пугает меня.
Не выдержав, я поднимаюсь и убираю со стола. Когда бабушка пытается сделать то же самое, я умоляю её взглядом, и она садится обратно. Затем через минуту они все уходят с кухни.
– Боже, – выдыхаю я и чуть ли не складываюсь гармошкой.
Не знаю, зачем он пришёл. Зачем позволила войти и всё остальное тоже разрешила.
– Ты в порядке? – раздаётся позади его голос, и я резко оборачиваюсь.
– Почему ты здесь, Елисей? – вырывается словно лава, кипящая в жерле вулкана.
Он подходит медленно. Аккуратно сокращает расстояние, пока не оказывается в полушаге.
Вот чего я ещё тоже не знаю – почему не отхожу назад, почему не выставляю руку, как сделала это в первую и последующую наши встречи. Что же изменилось с тех пор? Прошла от силы неделя.
– Я здесь, потому что ты здесь, Василиса.
– Мы не можем быть вместе, разве ты не понимаешь?
– Я довольно настойчивый парень, знаешь ли.
Он криво улыбается, а я не могу выдавить и капли позитива из себя, настолько напугана происходящим.
– Есть вещи, которые для меня табу. Отношения – первый пункт и самый основной.
– Я понимаю…
– Нет. Ты думаешь, что понимаешь.
– Тогда я научусь понимать.
– Зачем, Боже мой. Зачем чинить сломанную душу, если кругом полно здоровых девушек.
– Нет, – обрывает он мои мысли и делает ещё одно движение вперёд, оценивая мою реакцию. – Девушек полно, я в курсе. Но для меня, – он протягивает руку и дрожащими пальцами, ожидая моего одобрения, касается волос. Легко. Почти невесомо. – Для меня только ты есть.
Ощутив, как в груди сжимается от боли сердце,