– Насколько я слышал, нет.
– Они отправились на встречу с посланцем, который должен был доставить выкуп из Солимбрии, но вместо этого, кажется, захватили тебя. О ужас! Если деньги не прибыли, я боюсь за свою жизнь.
– Что они сделают? Если они вас убьют, то у них не останется никакой надежды на получение выкупа.
– У них есть отвратительная привычка отправлять пленника домой по частям, чтобы напомнить о своих требованиях.
– Боги Нинга!
– О чума! – воскликнул Зуриллус. – Идет сам Айзор.
Кудрявый человек остановился перед нами, уперев в бока массивные кулаки.
– Ну что, сударь, – обратился он к Зуриллусу, – не явился твой человек, хотя мы и дали ему два часа форы. Ты знаешь, что должно теперь случиться.
Зуриллус упал на колени:
– О, умоляю вас, хороший, добрый капитан! Дайте моим родственникам еще день! Не калечьте меня! Не надо… – Он продолжал и продолжал упрашивать, рыдая и кланяясь.
Айзор подал знак своим людям, которые грубо поставили Зуриллуса на ноги, развязали его и потащили через поляну к пеньку. Там они стащили с него правый сапог и силой установили его ногу на пенек. Затем один из разбойников отсек ножом большой палец Зуриллуса.
Тот взвизгнул. Вскоре его снова привязали к дереву, замотав искалеченную ногу тряпками.
Айзор сказал:
– Твой палец отправится к тебе домой. Если мы не получим ответа через неделю, в качестве напоминания отправится еще одна часть твоего тела. Когда будут отправлены все части, которые можно отрезать, мы пошлем твою голову, чтобы показать, что настроены серьезно. Ну а ты, мастер Здим, кажется, попадаешь в особую категорию. Сегодня вечером поужинаешь со мной и подробнее расскажешь о себе и о поручении.
Когда пришло время, меня развязали и оттащили к другому дереву, возле которого находился домишко из прутьев и коры, служивший Айзору домом. За моей спиной стояли охранники с арбалетами наготове. Подавали еду две женщины. Я понял, что Айзор является мужем обеих, хотя большая часть новарцев венчалась парами – один мужчина с одной женщиной.
Айзор играл роль радушного хозяина, потчуя меня добрым солимбрийским элем. Усики, тем не менее, уловили волны, которые сообщили о том, что за внешним дружелюбием скрываются враждебность и жестокость. К этому времени я уже стал довольно искусен в интерпретации эмоциональных излучений обитателей Первой реальности. Как гласит пословица: по одежке протягивай ножки. Не видя причин обманывать, я честно отвечал на вопросы Айзора. Наконец он, покачав головой, сказал:
– Не знаю, как мне извлечь прибыль из твоего пребывания здесь. Я не могу послать сообщение твоим хозяевам в осажденный город. Если ты не выполнишь поручения, то вообще никакого Ира не будет и не с кого останется брать выкуп. Если же ты его выполнишь, то можешь оказаться вне пределов моей досягаемости.
– Я могу пообещать вам, что попрошу синдиков о том, чтобы вам заплатили после победы…
– Дорогой демон, ты действительно так прост?
– А что вы, сэр, думаете о моих шансах на успех в случае, если отпустите меня? Солимбрийцы, похоже, приняли меня за паалуанца.
– В каждом краю есть невежественные люди. О тех рыжеволосых варварах, что живут за горами, я ничего не знаю, но вот что с Солимбрией тебя ждет полный провал – это так же ясно, как то, что вода течет вниз с холма.
– Почему же?
– Потому что во время последних выборов боги ополчились против Солимбрии и дали нам в правители пустоголового.
– Как же у вас происходят выборы?
Айзор громко рыгнул и похлопал себя по животу:
– Знай, демон, что мы, солимбрийцы, народ благочестивый. Столетия назад святые отцы заключили, что, поскольку все во власти богов, единственный разумный способ выбора правительства – жеребьевка. Боги, видишь ли, определят результат и, любя древние и священные обычаи Солимбрии, сделают так, чтобы жребий пал на достойнейшего. Поэтому каждый год проводится празднество в честь Зеватаса и нашего особого божества Иммура Сострадательного. Главная часть празднества – бросание жребия. Имена сотни солимбрийцев, взятых в определенном порядке с переписного листа граждан, пишутся на листочках бумаги и прячутся в ореховые скорлупки. Скорлупки бросаются в священный мешок и перетряхиваются. Потом перед всеми людьми высший священник Иммура вытаскивает из мешка одну скорлупку, и тот, чье имя заключено в ней, становится на следующий год архоном. Второе имя делает человека первым секретарем, третий становится цензором и так далее до тех пор, пока все высшие учреждения не оказываются заполненными… Не хочу, чтобы меня обвинили в отсутствии благочестия, – с усмешкой сказал Айзор, – но должен признать, что иногда боги делают очень странный выбор.
– Но, – заметил я, – всем известно, что среди обитателей Первой реальности встречаются иногда умные, иногда дураки.
– Тише, мастер Здим, если не хочешь быть обвиненным в святотатстве! Ибо это еще один из наших исконных принципов: все люди созданы равными и поэтому должны иметь равные права на занятие должностей. Великий Реформатор Псоанес Справедливый ясно дал это понять, когда сверг феодальный режим. Его логика была неопровержимой: если одни от природы более умные и талантливые, чем другие, то это нечестно по отношению к глупым и придурковатым. Боги были бы виновны в том, что позволяют существовать несправедливости. Но это немыслимо, потому что всем людям известно, что боги мудры, добры и желают человечеству только хорошего.
– У нас, в Двенадцатой реальности, боги довольно глупы, – сказал я, – но, возможно, в этом мире все обстоит по-другому.
– Несомненно. Как бы то ни было, роль архона досталась на этот раз Гавинде из Одрума, борцу по профессии. Теперь, когда он занимает должность большую часть года, результаты очевидны. Ты видел на границе какую-нибудь охрану?
– Нет, и это меня озадачило. Мне было велено ожидать ее и предъявить документы – те, что ваши люди у меня отобрали, – чтобы идентифицировать свою личность.
Айзор усмехнулся:
– Поскольку никому из них не платили месяцами, они предпочли дезертировать, чем остаться и голодать. Остальные члены архона того же калибра. Конечно, такое положение дел имеет стороны, вполне устраивающие меня и моих людей, – мы не боимся солдат и констеблей, не боимся того, что они начнут прочесывать лес и схватят нас. Мы даже думаем о захвате какого-нибудь соседнего городка и об установлении там своей власти. В лесу очень хорошо летом, но для зимних холодов наши лачуги слишком ветхи, а крыши не защищают от дождя.
– А солимбрийцы не возражают против такого положения дел? – поинтересовался я.
– Ну не без этого, есть такие, что ворчат. Некоторые говорят, что боги выбрали Гавинду, чтобы наказать Солимбрию за грехи ее народа.
– Какие грехи?