Вдруг монстр скакнул вперёд, сразу сократив дистанцию до ближайшей насосной станции. Из болота поднялся раздвоенный хвост, густо усаженный длинными кривыми шипами. Разнести таким небольшую постройку ничего не стоит. Как и мощными передними лапами, которые тварь бодро переставляла, продолжая движение вперёд.
Снова прицелившись, я обрушил на огромную башку поток магических зарядов. Сегодня экспериментировать с винтовкой не было ни времени, ни желания.
Череп, наконец, треснул, левая глазница провалилась, из щелей потекла вязкая чёрная жидкость. Но чудище всё равно сделало ещё один прыжок, практически врезавшись в насосную станцию. Теперь его грудь оказалась прикрыта постройкой. Опустив голову, монстр почти скрылся из виду.
Проклятье! Перемещаться в сторону, чтобы выйти на линию огня, не было времени.
Ударив ладонью по панели гравиконтроллера, я отключил искусственное притяжение, оттолкнулся ногами и взмыл вверх. Выше, выше… И вот стала видна изуродованная голова кайдзю. Раскрыв пасть, чудовище собиралось отхватить кусок станции побольше. Хвост же начал движение в горизонтальной плоскости, чтобы пробить стену здания.
Я нажал на спусковой крючок, и синий шквал магических зарядов вонзился в плоскую голову кайдзю. Брызнули во все стороны осколки толстого черепа, тварь покачнулась, медленно завалилась на бок, трижды конвульсивно дёрнулась и застыла, горой выступая над кипящим газом.
Я опустился на землю.
— Вы были великолепны, повелитель! — возгласил Иолай. — Сразили этого выродка в последний момент, но как же эпично вышло! Если позволите, я начну слагать легенды о ваших доблестных подвигах!
— Забери, — сказал я, бросив в его сторону пулемёт.
Оружие тут же было подхвачено силовым полем и помещено в арсенал на своё место.
— Садко, ты вызвал роботов, чтобы достали тушу из рифта, и грузовые платформы?
— Да, барон. Они уже в пути.
Ближайшие двадцать минут ушли на то, чтобы дождаться, пока мёртвый кайдзю будет вытащен на берег, а затем — на разделку, извлечение Зерна и погрузку желез.
Как только платформы двинулись в сторону замка, я положил ладони на переднюю конечность кайдзю. Кожа ощутила холод и грубую фактуру его покрытой оранжевыми пятнами шкуры.
Наблюдавший за этим Садко на этот раз воздержался от вопроса, что я делаю. Наверное, решил, что это какой-то мой личный охотничий ритуал.
Мёртвого и выпотрошенного кайдзю переполняла чуждая этому миру энергия. Но она уже затухала, хоть и очень медленно — вытекала из могучего тела, как вода из дырявого ведра.
Сосредоточившись, я увидел геном чудовища и приступил к извлечению информационного кода. Это заняло даже меньше времени, чем в прошлый раз. Как только паттерн был выделен, я начал интеграцию ДНК чудовища в свой геном, следя за тем, чтобы не произошло случайного смешения. При встраивании спирали все чужие коды перерабатываются и сворачиваются в подобия катушек — так они остаются «спящими», пока не потребуются мимику.
Спустя несколько минут я убрал руки с туши. Моя энергетическая система начала разрастаться, словно дерево, на которое наложили заклятие мгновенного роста. Я наблюдал за этим процессом с ликованием. В следующий раз убить кайдзю будет проще: я это чувствовал.
— Церемония в храме ещё не закончилас-сь, барон, — вкрадчиво заметил Садко. — Вы можете ус-спеть к финалу.
— Отлично. Верни Иолая в замок. Я лечу в храм.
Причастие подходило к завершению: перед алтарём стояла последняя группа кабальных. Меня слегка удивило, когда я заметил среди прихожан Младу. Почему старший техник оказалась в числе последних? Может, задержалась на каком-то объекте? Работы у неё много.
Девушка на мгновение встретилась со мной взглядом, но тут же смущённо опустила глаза, залившись краской.
Уже получившие Эликсир находились снаружи, плотной толпой обступив церковь — дожидались напутственного слова пастыря.
Когда помещение опустело от прихожан, священники по очереди допили остатки Эликсира из чаши, промакнули губы поданными служками полотенцами и двинулись к выходу. Я последовал за ними.
Выйдя на крыльцо, оба простёрли руки в широких объятиях. Заговорил отец Иоанн:
— Братья и сёстры! Ни один человек не бывает счастлив! В юности он растерян, напуган и неопытен, в среднем возрасте сожалеет об упущениях юности, а в старости слишком опалён близким дыханием надвигающейся смерти. Но Господь в своём милосердии продлевает наши годы, чтобы однажды даровать вечную жизнь и дать то, чего мы лишены и о чём мечтаем — счастья, ничем не омрачённого! Идите же по предначертанному им пути и будьте благословенны!
Ответом ему был нестройный гул голосов сотен людей — словно на стены храма внезапно накатила могучая штормовая волна.
— Господь уготовил для нас великий дар! — продолжил священник, повышая отлично поставленный голос. — Но вручит он его лишь в назначенный час! Когда мы станем достойны. Он направляет нас, проводя через испытания. В том числе, испытания веры! Господь указал нам путь, дав знаки, и того, кто ведёт нас — Его Величество! Он видит, что мы готовы стать сотворцами вселенной. Мы освоили уже так много и освоим ещё больше, делая мёртвое живым, плодясь и расселяясь по его священным заветам. Нам больше не нужно бороться за место под солнцем. У нас есть, где жить! Более того — мы достигли таких высот духа, что смерть уже не является необходимостью. И Бог готов подарить нам вечную жизнь! Он заявляет нам об этом, но мы должны доказать, что достойны! Искоренить ересь! Очистить мир от тех, кто не видит божьего замысла, и тех, кто, видя его, отвергает! Вселенную унаследуют те, кто понимает, что бессмертие не статичность, а вечное развитие. Поэтому мы должны дать бой также фундаменталистам. Сегодня, когда у вас будет время отдохнуть от трудов праведных, почитайте «Сутры испытаний», чтобы вспомнить о народах, лишившихся шанса на бессмертие и канувших в небытие. Почитайте также «Книгу откровений», дабы не забывать о природе вечности и принципах творения. А также хотя бы полистайте «Азбуку добродетели». Возможно, сейчас вам кажется, что вы страдаете, что обделены чем-то. Но истинно говорю вам: превращая боль в мудрость и следуя предначертанному пути, которым ведёт нас помазанник божий, вы обретёте бессмертие! Делайте всё так, словно вечность для вас наступит завтра. А главное — помните: лишь познавший конечность оценит вечность! Ананке!
— Ананке! — рёв человеческих голосов буквально разорвал пространство перед храмом.
В нём слышались и надежда, и вера, и трепет перед величием божьего замысла, и страх кануть в ничто, и великая страсть.
Затем священники вернулись в храм.
— Садко, верни симбионта на место, — велел я стоявшему по левую руку аватару. — И позаботься