Ноги заплетались и не всегда доставали до земли, а они пёрли вперёд, как два бульдозера, словно и не ощущая мой вес — проволокли по выжженной солнцем степи, словно мешок с картошкой. Каждая кочка, каждая неровность отдавалась острой болью в висках и затылке. В глазах то и дело темнело, и я боялся снова потерять сознание.
Слышал их неразборчивое бормотание, грубое и чуждое. Постепенно в голове прояснилось, и я начал соображать…
Удар был сильным, но, кажется, обошлось без серьёзных повреждений. Ну, кроме чудовищной головной боли, конечно. Мозг работал, конечности двигались — уже хорошо, значит, ничего не сломали.
«Что мне делать? Бежать? Но, млять, куда⁈»
Впереди идущий внезапно остановился. Я споткнулся, чуть не упал, но меня удержали. Передо мной замер мужик с дубиной на плече. Дубина оказалась внушительным куском дерева, неровно обтёсанным, но явно тяжёлым, размером почти с бейсбольную биту. На одном конце — грубое утолщение, явно оставленное для усиления удара. Дерево было тёмным, словно пропитанным чем-то, а по поверхности шли неровные царапины и вмятины.
При одном взгляде на эту увесистую хрень становилось не по себе. Меня посетило странное сомнение: «Похоже, именно этим орудием меня хренакнули по башке. К травматологу бы… у меня явно сотряс…»
Мужчина с дубиной, до этого молчавший, хрипло произнес несколько слов, похожих на гортанное рычание. Звуки эти резанули слух, ещё больше усиливая пульсирующую боль в висках. Все воины замерли, прекратив движение. Меня отпустили, и я, пошатнувшись, едва удержался на ногах.
Конвоиры начали коротко переговариваться, бросая тревожные взгляды по сторонам. Их лица, не отличавшиеся дружелюбием, изменились и явно выражали беспокойство.
Здесь что-то было не так, они испугались чего-то или, может, увидели нечто опасное?
В моей голове тут же появились мрачные мысли: что они собираются со мной сделать? Они ведь явно нерусские… Говорят, в их братских республиках и рабы ещё есть, и вообще всякое… Или просто прикончат, как ненужного свидетеля? Я же ничего такого не видел! Но как им объяснить-то⁈
Инстинкт самосохранения заставлял искать выход, но в моём положении выбор был невелик. Бежать некуда, спрятаться тут просто нереально, сопротивляться — бессмысленно, их вон целая толпа. Оставалось только ждать и надеяться на чудо. Впрочем, чудеса в этой богом забытой глуши вряд ли случались часто.
Вдруг тишину степи разорвал оглушительный рёв, похожий на рык огромного зверя. Звук этот был настолько мощным и вибрирующим, что по коже побежали мурашки. Я никогда не слышал ничего подобного. Лица моих конвоиров исказились от страха. Они отреагировали мгновенно.
Воины начали занимать оборонительные позиции, присев на одно колено, и…
«Да такого быть не может! — я смотрел на них с открытым ртом. — А где оружие? Вы чем против зверя драться собрались? Вот этими дубинками⁈»
Из тех воинов, которых мне удалось рассмотреть, все поголовно были вооружены дубинами, и лишь один — ножом! У них при себе не было никакого нормального оружия!
А если медведь? А если бык взбесился? Кто-то же ревел сейчас… Что они с ним сделают-то этими палочками⁈
Один из них, тот самый, что поил меня водой, остался рядом и, ловко сделав подножку, уронил меня на землю, а затем навалился сверху массивной тушей.
«Он… Он что… Этот самый⁈ Радужный⁈» — моя физическая вялость моментально сменилась почти истерически бодрым состоянием, и я задергался, пытаясь скинуть мужика с себя.
Он прихватил меня шершавой лапищей за горло, не давая заорать, а обе мои руки придавил плечом и замер, не давая пошевелиться и мне. Я перестал вырываться — его действия были однозначны: не двигаться и не показываться над травой.
Лёжа на земле, я попытался сообразить, что происходит — слишком всё было непонятно. Дикий рёв повторился, вновь вызвав мурашки на коже…
«Да чё происходит-то⁈ Кто это орёт⁈»
И вдруг… звук! Очень знакомый, который я уже когда-то слышал. Топот конских копыт! Тяжелый мерный топот множества коней.
«Чёт знакомое…»
Волна воспоминаний нахлынула с новой силой, и я вспомнил… детство, отец, конные прогулки в Подмосковье…
Топот приближался, становясь все громче и громче. Сквозь траву я ничего не видел, но чувствовал, как земля содрогается под копытами несущихся коней. И вот сквозь рёв зверя и топот копыт начали пробиваться крики. Громкие отчаянные крики, полные боли и ужаса.
Мой конвоир, всё ещё прижимавший меня к земле, вдруг вздрогнул и ослабил хватку. Я поднял голову и увидел его глаза, полные паники. Он в момент отпустил меня и, вскочив на ноги, прокричал лишь одно слово. Слово, которое я не понял, но которое, судя по его тону, выражало крайнюю степень отчаяния:
— ВАРГА!
После этого он метнулся в сторону от меня так быстро, что я даже не заметил, куда он делся — только пучки травы чуть колыхнулись у моего лица.
Степь наполнилась хаосом. Топот копыт, крики людей и… непонятный рёв коней слились в оглушительную какофонию. Я поднял голову и увидел… зрелище, которое навсегда врезалось в мою память: по степи неслась лавина всадников…
Я не видел их лиц, но прекрасно видел то, что было в их руках: окровавленные сабли и копья. Они рубили моих разбежавшихся конвоиров, словно траву, не давая им ни единого шанса на сопротивление. Мои недавние мучители, ещё минуту назад казавшиеся такими грозными, теперь в панике метались, пытаясь спастись от неминуемой гибели. Но бежать было некуда: степь не давала им укрытия. Всадники настигали их одного за другим и безжалостно расправлялись. Они, млять, убивали их! Я настолько не понимал, что делать в этом хаосе, что на мгновение прикрыл глаза, ожидая, что это кино кончится прямо сейчас…
Запах… пахло кровью и дерьмом, горечью степных трав и выжженной солнцем пылью… В кино так не пахнет, это — не съёмки, а грёбаная реальность…
Я буквально заставил себя открыть глаза и чуть приподнять голову, пытаясь найти путь из этого безумия. Тех, кто меня захватил, уже не было видно. Лавина рассыпалась на отдельных всадников, и оказалось, что их не так и много. Десяток, может, полтора. Крепкие и не слишком высокие мужики, которые сперва показались мне чуть ли не великанами. Сейчас примерно половина из них спешилась и что-то собирала, отпустив коней.
Остальные всадники со свистом и смехом гоняли плетьми несколько пока ещё уцелевших соперников. Хлыст щёлкнул, взвиваясь чёрной лентой, и каким-то чудом неторопливо, почти ласково обвился вокруг шеи одного из тех, кто взял меня в плен…
Рывок…
Хруст позвонков… тело медленно