— Ой, простите, — послышался очень виноватый голос. — Но его только что купили! Вот буквально только-только!
— Хорошо, — разочаровалась я, листая каталог. — Тогда можно голубое. Номер …эм… сорок один! «Полуночный экстаз», кажется…
— Минуточку, — послышался голос. И тут же ответил. — Увы. Все подобные платья раскупили! Но у нас остались строгие модели! Почти все! Может, посмотрите «Благородная стерва» или «Старая дева»? Материал — просто невероятный. Есть модель «Дорогая, что у нас на ужин?». Но можете
— Я… — начала я, глядя на бабушку. Та мотала головой, мол, отказывайся! Даже не вздумай! Я кивнула. — Тогда извините…
Каталог за каталогом, печать за печатью… Я уже была согласна на не самое лучшее платье! Но везде отвечали одно и тоже: «Все похожие модели раскуплены! Но есть модель «Но я другому отдана. И буду век ему верна!». Отличная юбка, брошь с бриллиантом.
— Бабушка, — всхлипнула я, лихорадочно листая каталоги.
— Ну, придется брать мрачное! — согласилась бабушка. — Только учти! На бал я поеду с тобой!
Я сидела среди каталогов и ждала, когда заказ доставят.
Со страницы каталога на меня смотрела унылая бледная престарелая ведьма. С осанкой, словно лом проглотила. И лицом, словно похоронила всю семью своими руками заживо.
Осталась одна модель: «Воздержание». Выглядело оно очень громоздко. Много черного бархата, огромные раздутые на плечах рукавах. И брошка с рубином под самым горлом. Открытым было только лицо.
— Ничего страшного! — утешала меня бабушка. — Главное, что мы едем на бал!
— Да! Доставим сию же минуту! Можете открывать двери! — проворковал голос. Каталог обессиленно выпал из моих рук.
Я спустилась вниз, открыла дверь и приняла из рук служанки коробку. На коробке цвел розой огромный бант.
Коробка была тяжелой. Я еле донесла ее до комнаты и положила на кровать. Развязав бант и скинув крышку, я вытащила черное бархатное платье. К нему прилагался ажурный носовой платочек. И брошь, в которую можно вставить портреты. Поскольку портретов у меня не было, я надела ее так.
— Бабушка, — простонала я, видя свое бледное лицо, торчащее из черного бархата. — Я выгляжу, как … как…
— Знаешь, мне начинает нравится это платье! — оживилась бабушка, сооружая мне прическу. — А что? Скоромно и со вкусом последнего стакана воды!
— Миссис Эльфийская Сколопендра! Я жду вас внизу! — прочитала я надпись на стене.
И стала спускаться. Слезы сами катились из моих глаз. А платочек пришелся как раз кстати!
— Не переживай, твой некромант будет одет не лучше! — утешала бабушка из — под юбки. Она висела на панталонах, пока я шелестела в сторону лестницы.
— Ах! — открыла я рот от удивления. Внизу стоял эльфийская сколопендра. Он был одет в восхитительный белый камзол. Сам камзол нарядно искрился на свету.
— Мы уже опаздываем, — послышался удар тростью о пол.
— Вы… — возмутилась я, приподняв юбку и спускаясь по лестнице. — Значит, я тут как… А вы…
— Шуришите своей летучей девственностью! Карета ждет! — эльф улыбнулся, поворачиваясь к двери.
— Как он меня назвал? — послышался недовольный голос бабушки. — Да когда я была девственницей, он еще у папы по панталонам стекал!
Я накинула плащ и вышла на улицу. Эльф тут же взял меня под локоть и повел к карете.
— Прошу, — послышался насмешливый голос. Я пыталась со всеми юбками поместиться на сидении.
Платье занимало три четверти кареты. Оставшуюся часть кареты занимал мой дорогой супруг.
Он смял собой половину моей юбки и придвинулся ближе. Я посмотрела на него и отодвинулась подальше.
Когда бежать было некуда, я услышала голос.
— Дорогая моя жена, — произнес эльф, убирая завиток прически мне за ухо. — Слушайте меня внимательно. На публике мы — любящая семья.
— Любящая скандалить! — вставила бабушка.
— Я постараюсь одеться потеплее на ваших похоронах, дорогая бабушка! — нежно произнес эльф. — Если будете перебивать. Итак, обращаться друг к другу: «Дорогая или дорогой!». Если это слово вам дается тяжело в мой адрес, то можете порепетировать.
— А танцевать можно? — спросила я, не зная, какая муха сегодня укусила его. Вчера ночью он был совсем другим. А сейчас… Наверное, что-то случилось. Раз эльф так нервничает.
— Исключительно с мужем, — задумчиво ответил эльф. Я пыталась собрать ворох траурной юбки. О, как же я ее ненавидела!
— Это не бал, это … это… — проворчала я, отвернувшись к окну.
— Помните. Вы — горячо любимая жена. Я — горячо любимый муж, — еще раз произнес эльф.
— А я горячо любимая бабушка! Которая требует, чтобы вы убрали руку с колен моей внучки! — прокашлялась бабушка. — Это вам кажется, что вы колено ей гладите. А на самом деле вы гладите кое-что другое!
— Что? — поинтересовался эльф.
— Не при ребенке будет сказано! Короче, мою бурную молодость! — огрызнулась бабушка.
— А вы не подставляйте свою бурную молодость, — ответил эльфийская сколопендра.
И убрал руку. К моему великому облегчению.
Мы мчались по зимним улицам. Иногда мы равнялись с другими каретами. В них мелькали смеющиеся лица, пестрые наряды и сверкающие прически. Впереди нас была карета. И она притормозила. Мы притормозили вместе с ней.
— В этом платье я похожа на… — горестно сглотнула я. И подняла голову.
Мы остановились возле салона Боко Шармэль. Припав к стеклу, я увидела на витрине то самое кокетливое платье из каталога. А чуть дальше еще модели!
— Значит, его так никто и не купил! — выдохнула я. И тут же повернулась к эльфу. — Вы ничего не хотите мне сказать?
— Хочу, — заметил эльф. Он отследил взглядом наряды на витрине. — Да, я отдал приказ всем магазинам и ателье. Как только вы делаете заказ, они обращаются ко мне. И я отправляю вам платье, которое выбрал для вас!
— Зачем?! — возмутилась я, глядя в красивые глаза эльфа.
— Я не собираюсь заглядывать каждой красавице под юбку в поисках неугомонной бабушки! А так вы будете видны в толпе. Издалека, — пояснил эльф.
Уууу! Зачем портить мне бал, который я так ждала!
Чем ближе мы подъезжали к дворцу, тем больше карет мы встречали.
— Надеюсь, что правила поведения на балу, вам напоминать не нужно? — усмехнулся эльф, подавая мне руку.
— Обойдусь и без вашей помощи, — обиженным голосом произнесла я, глядя на черную перчатку.
— Обиделась? — послышался голос эльфийской сколопендры.
Он держал в одной руке трость, а вторую протягивал мне.
— Напоминаю… Мы — любящая семья… — произнес он с улыбкой.
Раздосадованная, я положила руку в его перчатку и спустилась.
— Не обижайся, — послышался голос. — Просто я очень ревнив. Для кого-то бал, а для меня это работа. Так, что будь хорошей девочкой!
И меня украдкой поцеловали в висок. Это показалось мне вдвойне обидным.