Мы поднимались по маленькой шаткой лесенке, которую тут же втащили наверх и закрыли люк. Бабушка упала на ворох старого тряпья. Я присела рядом.
— Прости меня, — послышался слабый голос. Моей спины коснулась холодная рука. — За тот день, когда я сказала тебе, что магия — это позор…
— Да ладно, — сглотнула я, осторожно выглядывая между досок.
Вокруг поместья стояло оцепление. И я обрадовалась, что мы не попыталась сбежать к карете.
— Вот погоди, — послышался голос бабушки. — Вот бабушка оклемается, как укусит… Подарит ему обратно отгрызенных наследников в собственном пушистом чехле!
— Что-то холодно здесь, — прошептала я, глядя на старый хлам. Это то, что нам так и не удалось продать.
Я стала рыться в тряпках, чтобы найти что-то теплое, как вдруг…
— Ба, ты глянь! — прошептала я, сдвигая тряпки. Под старыми прелыми тряпками сверкнуло… золото. Целая гора золота!
— А я искала заначку деда! — процедила бабушка. — Как он мог? Родную дочь!
— Тут столько денег, что… — облизала я пересохшие губы. — Как ты думаешь, откуда они?
— Не знаю! — проворчала бабушка. Среди золота мелькнул сундучок. Я открыла его и увидела целую стопку бумаг.
— Ты гляди! — бросилась я к бабушке. Она округлила глаза и перевела взгляд на меня.
— Получается, — выдохнула я, пересматривая бумаги с росписью о получении. — Пять лет… Пять лет с того самого бала… нас содержал… Ноэль? Вот! Смотри!
— Все равно я его недолюбливаю, — пробурчала бабушка. Она прижимала к груди медальон с портретом мамы.
Я же прижимала к груди расписки о получении денег. Губы мои дрожали. Мы жили в такой нищете, а на чердаке была спрятана целая сокровищница!
— Видимо, твои панталоны произвели на него впечатление! — усмехнулась бабушка.
Я бросила бумажки и подошла к дыре в крыше.
— Хоть бы получилось, — прошептала я. И сконцентрировалась. Я пыталась представить путь, который предстоит проделать моему заклинанию. В ладонях у меня сидела алая бабочка.
— Давай, милая, лети! — прошептала я, подбрасывая ее. Бабочка не хотела слетать.
— Такое в магии бывает, — вздохнула я, отчаянно пытаясь стряхнуть ее с пальцев.
Я стояла под огромной дырой. Серебристый снег падал мне на лицо.
— Лети, пожалуйста, — прошептала я, подбрасывая бабочку. — Ну, милая, лети!
Бабочка сорвалась с пальцев и полетела.
— Как пьяный голубь, — заметила бабушка, глядя ей вслед.
Бабочка летела криво. Ее бросало из стороны в сторону. А потом она исчезла.
— Так, еще одну пробуем! — выдохнула я, запуская еще одну бабочку с сообщением.
— Ну, эта посимпатичней будет, — улыбнулась бабушка. На ее шее был огромный ожог. А сама она теребила цепочку и медальон.
Уже десяток бабочек улетело в снежную метель. А когда я запускала одиннадцатую послышался бой часов. Бом! Бом!
— Полночь, — прошептала я, а глаза налились слезами. — Я обещала ему, что мы вернемся в полночь. Выходит, я его обманула?
Глава двадцать шестая. И бабочки
Часы гудел так, что было слышно на все поместье. С последним ударом часов снег внезапно прекратился. Я не поняла, в чем дело. Он как бы падал, и как бы нет! Его словно что-то сдерживало… Он оседал на какой-то полупрозрачной границе. Если бы не подтеки снега, я бы не заметила.
Я решила попробовать пустить еще одну бабочку, но она ударилась об купол и… рассыпалась искрами!
— Это… это… — вспоминала я, как называется эта штука.
— Магический барьер, — прошептала бабушка. — Помнишь, мы читали? Кто заметил твое заклинание…
— Плохо, — прошептала я, обнимая колени.
— Зато не дует! — усмехнулась бабушка. И правда, стало немного теплее. Ну, мне так показалось.
Снизу послышался голос.
— Тук-тук, а Тирания выйдет? — рассмеялся принц. Я выглянула в щель, видя, как он стоит, задирая голову. Завистливым взглядом я оценила теплый плащ, подбитый мехом.
— А мячик принес? — гадко усмехнулась бабушка.
Мне стало немного смешно. Бабушка, как всегда!
— Знаешь, я тут вот что подумал… — послышался голос принца. — Я думаю, что мы закроем вас завесой. Вы слегка поголодаете. А потом приду я.
Я молчала, бабушка тоже. С каждым мгновеньем надежда таяла. Какой ужас! Теперь мы узники в собственном доме!
— Поиграли и хватит, — продолжал принц. Его черные волосы разметались по плечам. На них оседали снежинки. Он казался очень красивым. — Давай как в сказке! Я увезу тебя в свой замок… И мы будем жить долго и счастливо!
Внезапно я увидела, как над головой принца пролетел… ворон. Принц резко опустил голову и стал что-то вытирать с лица перчаткой.
— Бабушка! — бросилась я к ней. — Там… ворон! Твой!
— С каких пор это мой ворон? Я что? Похожа на помойку? — вредничала бабушка. Я бросила ее и метнулась обратно. Между домом и оцеплением стоял чародей в черном плаще. Вокруг него валялись вороньи перья.
— Бабочка долетела! — запрыгала я от счастья. — Какая-то из них долетела! Ты видишь! Долетела!
— Так, а это кто! — Карльз указал рукой на Ворона. Стражники стали падать один за другим. Я не понимала, что происходит.
— Лучше спросите, ваше высочество, кто сейчас стоит за вашей спиной, — послышался знакомый голос.
Принц обернулся, а черная фигура обняла его одной рукой. Капюшон слетел. На плечи рассыпались светлые волосы.
— Дорогой мой ребенок, — послышался знакомый голос. — Разве я тебя этому учил?
— Ты не посмеешь! Я принц! Я единственный наследник! — дернулся Карльз, но его поймали за капюшон и уронили в снег. Он сидел в сугробе, глядя синими глазами на эльфа. — Это — государственная измена! Это казнь! Сразу же! Без суда и следствия!
— Вот, жду, когда меня придут казнить! Прямо слышу топот стражи, — послышался насмешливый голос мужа. — Вот скажи мне, чем ты думал, когда решил переиграть меня? Хорошо, спрошу по-другому, не помнишь, в какое место я в последний раз засунул твой мозг?
— Это последствия воскрешений, — послышался голос ворона. — Раз отмирают клетки, два, три… А потом… вот!
— Хочешь бессмертия? — усмехнулся эльф. — Хорошо. Так и быть! Я подарю тебе его! Считай это моим подарком! Праздник придумаешь сам!
Я сначала не поняла, а потом увидела, как плащ пустеет.
— У тебя никогда не получались игрушки, Ноэль, — скривился ворон, глядя на что-то яркое, зажатое в руках мужа. — Выглядит отвратительно! Где эстетизм? Ты же эльф!
Я стаскивала бабушку вниз. Сердце замирало при мысли, что вот — вот увижу любимого…
— Тварианна, — послышался голос ворона. Он бросился к моей бабушке. — Тебя что? Повесить пытались?
— На чесночной гирлянде, — прошептала бабушка. — Все, прекрати! Не надо меня тут слюнявить! Я кому сказала! Прекрати немедленно!
Я шагнула в снег, чувствуя, как ноги увязают по самые колени в сугробе.
— Между прочим, я на тебя