— Еся, прекрати! — не выдержала мама, пока я слегка ее покачивала. Шарик, который она держала, в руках вырвался и полетел в синеву небес. Вот так всегда…
— Мам, ну посиди немного, — умоляла я, не понимая, зачем это делаю. Это сон, а я вижу себя со стороны. Я не могу понять, что со мной происходит, зачем я вместо кафе потянула ее сюда, зачем купила сладкой ваты, мороженое, шарик… Мне безумно хотелось это сделать… Кукла! Кукла! Как же я могла забыть? Я зашла в магазин игрушек, где долго выбирала куклу. И вот она, рыжая красавица в розовой коробке, в пышном платье и маленькой сумочкой.
Мама ждала меня на улице. Сквозь витрину, я видела, как она кому-то звонила. Стоило мне выйти, как мама положила трубку.
— Знаешь, что сделал твой Кирилл? Он отсканировал твои тетрадки и сбросил их всем. И мужу моему, и детям. Вика прорыдала весь вечер. Максим вообще со мной не разговаривал. Они сами хотели к тебе приехать. А папа… Мы с ним сильно поругались… Понимаешь, до свадьбы он рассказывал мне, что никогда бы не связал отношения с женщиной, у которой есть ребенок от другого мужика… А теперь хочет тебя видеть… Они с Кириллом созванивались. Понимаешь, я так любила Николая… Так любила, что согласна была на любые условия… Ты ведь взрослая, ты должна меня понять… — всхлипнула мама, заглядывая мне в глаза. — Представь, что у тебя есть ребенок, а твой Кирилл говорит, что не стал бы заводить отношения с женщиной с ребенком… Что он никогда бы не стал воспитывать чужого ребенка… А ты любишь его… Вот как бы ты поступила на моем месте?
— По-другому, мама, — заметила я, живо представляя ситуацию и пряча куклу за спиной.
Мама посмотрела на меня скептически. «Это ты сейчас так говоришь, а вот если бы…!» — читалось в ее взгляде. О, нет! Любовь заканчивается там, где начинаются условия.
— А это тебе, мамочка. Самая красивая кукла! Ты ведь такую хотела мне подарить? — улыбнулась я, вручая подарок. Мама стояла, стояла, а потом зарыдала, сжимая в руках красивую коробку. Она горько плакала, растирая слезы рукой.
— Прости меня… Прости меня, доченька… — рыдала она. — Если бы ты знала, какая у меня была ситуация! Понимаешь, там все не так просто… как кажется… Если бы все было по-другому, то я бы тебя забрала… Конечно, забрала бы… Есь, ты меня слышишь? Прости меня… Если бы все было по-другому, я бы тебя никогда бы не бросила! Не злись на меня! Я прошу тебя… Прошу тебя… Есенька…
— Я не злюсь, мам, — я шмыгнула носом. — Это — подарок от маленькой Еськи. Правда, мы с ней похожи? Если не нужна, можешь выбросить ее….
* * *
Мама уехала, слезно обещав приехать к нам на следующих выходных всей семьей. На столе лежал новый фотоаппарат, штатив к нему, обернутый красивой ленточкой. Я даже успела опробовать подарок, приходя в детский восторг, который тут же изливала на дарителя, целуя его каждые пять секунд. Рядом лежал альбомчик с фотографиями. Я только вечером заметила надпись, сделанную от руки: «Еське, от сестрички Вики, братика Максима, мамы и папы! Мы тебя любим! Не грусти!».
— Зачем ты это сделал? — спросила я, понимая, что дома маму ждет большой скандал. — Зачем отсканировал мои тетрадки?
— Ты обиделась? — сонно спросил Феникс. — Если да, то зря… Кстати, сначала сканировал я, потом мне нужно было уехать и пришлось попросить Иру. Приехал, а она плачет. Работа встала. Ее все утешают. Оказывается, ее нынешний был категорически против ребенка, так что… теперь она здесь ищет школу с языковым уклоном. Сопли-слезы… Кстати, она взяла отгул, чтобы забрать Артема… Это я к чему? Поможешь мне с визитками? Реально горит! И во сколько мне это обойдется, если не секрет?
По моему носу скользнул палец. Бдзень! Сейчас откушу…. Ей, богу!
— Сто поцелуев! — с усмешкой ответила я. Потом мне показалось, что слегка продешевила, и тут же добавила. — И кофе в постель!
— На счет кофе — я поторгуюсь… У нас аванс какого числа? Пятого? Значит, тридцать поцелуев у нас пятого числа. Готовь губы. А зарплата — тридцатого! Нет, давай, я лучше в рассрочку? — мне выдали немного поцелуев сразу. Для поддержания настроения. — А можно безнальный расчет? Я имею в виду воздушные?
Засыпая в объятиях любимого «изменщика», я чувствовала себя самым счастливым человеком на свете. И тут мне приснился котенок… Снова… Он лежит на земле, а на него падают листики. Он свернулся клубочком, озябший, одинокий, продрогший… Листья с шорохом и шелестом осыпаются, закрывая его от моих глаз. Я стою и плачу, а потом…
— Есь, — меня потрогали за плечо. В комнате горел свет, сонный Феникс сидел на кровати, а рядом вальяжно расположилась Потя. Они смотрели на меня, а я все еще видела осень и своего котенка.
— Сон плохой приснился, — зевнула я, чувствуя, как по щекам текут слезы. — Котенок умер… Рыжий котенок умер… Он умер…
— Рыжик, это всего лишь сон, — меня обняли. Потя, распушив красивый хвост, тоже подлезла под мою руку с требованием обнять и ее. Как же так? Все обнимаются, а о ней, бедной, забыли? Не порядок! Мяу!
— Он часто мне снится… Один и тот же, — выдохнула я, пытаясь отогнать наваждение и чувствуя, как пушистый хвост касается моего подбородка.
— Котенок жив, живее всех живых… Вот он, Еськ… Ай! Кто тебе разрешал когти выпускать! Не надо мне массаж делать! — возмутился Феникс, сплевывая хвост, который решил погладить хозяина. — Бессовестная кошка! Все! Иди к Еське! Будешь спать на Рыжике. Ко мне больше не подходи… До завтра точно! И не надо мурчать! Давай, дуй на ту половину!
Мы погасили свет и снова улеглись. Недовольную Потю переложили на мою подушку. Она повертелась, свернувшись калачиком на моих волосах и успокоилась. Котенок жив… Вот он… Он не умер… Он вырос и стал красивой кошечкой, которой не спится, поэтому она устраивает променад по нам. Ай! Волосы! Все, улеглась… Спокойной ночи…
Теория мирового заговора
Я только что поговорила по телефону с Викой, которая теперь звонит мне каждый день. Недавно они всем семейством были у нас в гостях. Странно, когда незнакомые люди вешаются тебе на шею и требуют называть их родными…
Сначала это казалось мне дикостью, а потом