— Рыжик, жизнь тебя не замечает, потому что ты от нее ничего не требуешь, — услышала я, сглатывая и упираясь щекой в золотую пуговицу его куртки. — Вот тебе ответ на твой главный экзистенциальный вопрос. Ты — заказчик. Жизнь — исполнитель. Когда заказчик не знает, чего он хочет, ему либо навязывают ненужное, либо просто игнорируют. Так чего ты хочешь от жизни?
— На данном этапе… — вздохнула я, задумчиво приподнимая брови и закусывая губу. — На данном этапе жизни… Я бы…. Хотела…
— Без этапов. Чего ты хочешь от жизни? Чего ты добиваешься своим существованием, которое я сейчас прерву, если не услышу вразумительного ответа? Не понимаю, если в жизни нет других целей, кроме, как пожрать, поспать и посмотреть прикольное видео, то зачем же ты так цепляешься за это никчемное существование? Что тебя держит, Рыжик? — мне было уже больно от того, как меня сжимают. — Ты ответишь на этот простой вопрос?
— Я живу ради самой жизни! — ответила я. — Разве так нельзя? Мне нравится жить! У меня есть все, что нужно для счастья!
Я имела в виду шоколадку, чай и… Ой! Сахар почти кончился!
— Конец тебе, Рыжик… — вздохнул Феникс. — Я вот думаю, поцеловать тебя на прощание или нет? Как ты думаешь? Поцеловать или нет?
— Погоди! Я ответила на твой вопрос! — возмутилась я, упираясь. — Зачем ты меня вызываешь? Я проиграю…
— Кто бы сомневался! — фыркнул Феникс, отстраняя меня. — У меня есть за что сражаться. У тебя — нет. Согласись, с моей стороны есть значительное преимущество. У тебя пока еще есть шанс хорошенько подумать.
— Я… Я… Хочу построить дом… — выдохнула я, представляя красивый небольшой домик с коричневой крышей. — Родить ребенка… Может, двух… И посадить туйки… Много туек…. Не как на кладбище… Я просто видела, как красиво, когда возле дома растут туйки…
— Боюсь, одна с туйками ты не справишься, — вздохнул Феникс, слегка ослабляя хватку. — С остальным справишься, а вот с туйками — нет… Черт, как же меня веселит это слово (-)«туй-ки»! Надо хоть посмотреть на эти «туйки».
— Это почти как кипарисы… — начала я.
— Ты мне зубы не заговаривай. Рыжик, вызов все еще в силе, — напомнили мне с нехорошей улыбкой.
— Ка-а-ак? Ты меня убьешь… — прохныкала я, вставая и чувствуя, как мои колени прогибаются. Меня грубо обняли, заглянули в глаза и поцеловали в лоб. Нет, я, конечно, не строила амбициозных планов вместе встретить пенсию и Паркинсона, но это уже слишком! Последнее время я вообще была уверена, что если собрать всех мужчин мира, то на том, в кого я влюблюсь сразу и без памяти, можно смело ставить знак качества «Подонок». Ошибки быть не может. Система еще ни разу не давала сбоя. И еще для полноценного страдания мне нужны стопроцентные гарантии, что выбранный экзмпляр меня никогда не полюбит.
— Все, Рыжик…. - с усмешкой прошептал Феникс. — Жаль, что наше с тобой знакомство было таким недолгим. Я пришлю тебе соболезнования по почте. Адрес я уже знаю, так что жди… Сомневаюсь, что вырвусь на твои похороны. Но я бы хотел посмотреть, как директор, склонившись над твоим безвременно почившим телом, прошепчет, роняя слезы, что отчет ты, сволочь такая, так и не сдала! А завтра — последний день…
Меня вытащили в центр огромного зала. На полу сидел какой-то парень лет семнадцати и плакал навзрыд, прикасаясь пальцами к отвратительному ожогу. Над ним с усмешкой стоял красивый холеный мужчина лет под сорок. Волосы у красавца были серо-русые, длинные, прямые, а взгляд — мертвый.
— Ты что, и в круге будешь так ныть? — язвительно и надменно заметил учитель, с омерзением отвешивая пинок ученику под дружный хохот гостей. Хозяин развалился на огромном кресле, положив руки на подлокотники. Одна из девушек присела рядом с ним на пол, словно верная собака, подсунув свою голову ему под руку.
— Мы с Полканом на границе, — с усмешкой заметил Феникс, глядя на эту идиллическую никого не смущающую картинку. — Посмотри, Рыжик, на того товарища, который нам вовсе не товарищ. Это — мастер Эгрегор. Настоящий педагог с большой буквы «П». Как хороший учитель он очень любит детей. Так что будь ты на лет двадцать моложе, вполне смогла бы многому у него научиться. Выпускников у него немного. Большинство, кого он выпускал в круг, не продержались там и трех недель. Но в плане учебы он — всецело положительный персонаж. Он давно «ложил», или правильнее сказать «клал», на уровень подготовки, уделяя основное время «факультативам».
Я содрогнулась, снова встречаясь взглядом с педагогом с большой буквы «П».
— О! — занервничал хозяин, подаваясь вперед. — Неужели? Вы тоже решили? Так! Всем тихо!
Народ пошушукался и затих, предвкушая шашлык из меня и интересуясь, откуда я беру деньги, чтобы заплатить за учебу? Мне уже хотелось сообщить, что по вечерам я бережно заворачиваю «крысбургеры» и кричу: «Свободная касса!» — но меня опередили.
— Как вы думаете, чем может заплатить мне красивая девушка? — мое тельце прижали к себе еще сильней. — Чем же может расплатиться красавица, если все ее деньги уходят на гардероб?
По моей шее скользнули губы. Раздались понимающие смешки.
— Давай, пошла вперед, — приказал Феникс, отталкивая меня. Вокруг нас вспыхнуло пламя. Почти такое же, как в круге, только намного меньше. — Дайте ей какое-нибудь оружие!
Мы стояли и смотрели друг на друга. Я сжала кулаки, нервничая. Кто-то из гостей под дружный смех, бросил мне под ноги кинжал, за которым я рефлекторно наклонилась. Спасибо, утешили. Очень помогло. Хотя…
— Рыжик, — услышала я шепот. — Мы с тобой сражаемся ни на жизнь, а на смерть. Помни об этом… Если ты сейчас попытаешься выйти из Круга, я колебаться не стану. Так что без глупостей, Рыжик. Все по-настоящему.
Рука с кинжалом задрожала, но я ухватилась за него, понимая, что всадить нож в сердце, в биение которого вслушивалась пару минут назад, я не смогу.
Первая вспышка прошла мимо меня, пока у меня из дрожащих рук валил густой и едкий дым. Я чуть не выронила свое оружие, отпрянув от второй вспышки. Третий шар огня заставил меня пригнуться, а четвертый — отклониться вправо так, что я чуть не потеряла равновесие. Он сражается по-настоящему! Задыхаясь от дыма, я слышала кашель гостей. Ничего себе! Вот это… Налево! Мама! Он с ума сошел?
— Направо, — послышался шепот, заставивший меня выдохнуть. Я поняла, что ничего страшнее обгоревшего платья со мной произойти не должно. Это было похоже на танец. Я знаю,