Мы застываем у стола. Ладонь Рахмана лежит приятным гнетом на моей талии. Ощущаю себя так, словно я под его защитой.
Тепло, приятно, уверенно — ощущения, которых мне так не хватает, цепляет.
От пакетов с едой в воздух поднимаются ароматы, от которых слюнки так и рады наполнить рот.
Я ела последний раз вчера утром, перехватила немного после возвращения от Амиры. Булка была несвежей, даже разогрев в микроволновке ее не спас.
Обычно я предпочитаю есть вне дома. Толку готовить нет. Есть у меня примета: приготовлю что-нибудь путного, на свои деньги, явится брательник и все подчистую сожрет. Причём примета даже коряво сработала в случае с подарком Амиры.
Поэтому я голодная и точно не буду считать калории. Съем, сколько влезет.
И выпью.
Совсем немного…
— Подашь бокалы для вина? — показывает в сторону шкафа.
Приходится покинуть гнет горячих ладоней. Может быть, это и хорошо. В себя приду, пульс восстановлю. Спокойствие. Уверенность…
Вот только мое спокойствие тает под пристальным взглядом Рахмана.
Плюс эта временная хромота… только добавляет неуверенности во всем. Былой грации как не бывало. Как же хочется вернуть все, как было!
До безумия хочется…
Застываю перед полкой с бокалами и чувствую, как по шее скатывается капелька пота.
Какие бокалы взять?
Они тут все… одинаковые.
Ну, почти. Одни более пузатенькие, вторые чуть более низкие или высокие.
Словом, я теряюсь. Знаю только, что те, треугольные, точно не подходят!
Вот же, а… Зачем им столько бокалов для вина?!
У меня дома всего один набор из шести бокалов, причем все разносортные.
— Бери те, что ближе, — советует издалека Рахман, верно считав мое замешательство. — Это те, что для красного вина.
— Я так и думала, — делаю уверенный вид.
Но игривый взгляд Рахмана мгновенно лишает меня напускной уверенности.
— Я сам не разбираюсь, какие бокалы для красного, а какие для белого. Даже общение с сомелье не помогло. Тем более важно не то, из чего пить, а то, что пьешь и в какой компании…
Рахман разливает вино по бокалам, протягивает один из них мне.
Чокается.
Хрусталь тонко звенит в воздухе.
Вино сладковато-терпкое, с приятным послевкусием…
— Где-то здесь должна быть сырная тарелка и закуски. Плюс основные блюда.
Аппетит подгоняет меня. Я даже на время забываю обо всем, полна азарта. Стол заставляю тарелками, перекладывая в них ужин.
Набрасываюсь на пасту с морепродуктами, едва сдерживаясь, Рахман выбирает бефстроганов из говядины.
Тянемся вилками к чаше с салатом, сталкиваясь приборами.
Поднимаю взгляд, замираю. Воздух будто плавится… Дрожит от напряжения.
— Дамы вперед, — подталкивает в мою сторону тарелку Рахман.
Не время делать вид, будто не хочу есть, накладываю себе щедро.
Мужчина поступает так же.
Мы едим, обмениваемся общими фразами. Рахман подливает вина.
Один бокал, второй…
Все безумно вкусное, вино сладкое…
Незаметно для себя втягиваюсь в разговор, отвечаю бойко.
Хочется прикусить себе язык за болтливость, но эта мысль рассыпается искристым смехом после очередной шутки Рахмана.
— Еще вина?
Наверное, мне уже хватит? Но я протягиваю бокал…
Рахман переворачивает бутылку, из нее проливается всего пару капель.
— Где-то еще должны быть запасы…
Рахман поднимается и встает из-за стола, направляется в кухню, а потом оказывается вдруг за моей спиной и наклоняется:
— Хочешь?
Он о вине, да? Разумеется, о вине!
Но мои мысли текут совершенно в ином направлении. В особенности когда он цепляет губами кожу на шее и… целует.
Глава 11
Рахман
Мурашки по коже шеи выдают отзывчивость девушки на мой крошечный поцелуй.
Невинный…
Но языком попробовал солоноватую терпкость ее кожи.
С трудом удержался, чтобы не пустить в ход зубы, чтобы пометить красавицу своей и провести языком горячую влажную дорожку, от самого плеча до самого порозовевшего ушка и обратно вниз…
Но на этом заканчиваю, выпрямившись за спиной Авроры. Опускаю ладони на узкие, но сильные плечики. Она выглядит хрупкой, но на деле — выносливая. Гибкая, из тех, что гнутся, но не ломаются.
Чем дольше я провожу время с ней, тем сильнее желание затащить ее в постель.
Интересно, вино ударило ей в голову так же сильно, как мне?
Обычно пью его, словно воду, но только не сегодня.
Чувствую себя хмельным, разгоряченным.
Россыпь мурашек на светлой коже выглядит невероятно привлекательной.
— Так что думаешь о моем предложении, Аврора?
— Держаться подальше от Амиры? Я же согласилась. Кстати, я согласна… Рассказать, если она соберется сама приблизиться ко мне, — отвечает немного более развязно.
Оборачивается, стреляет глазками в меня… Медленно поднимает взгляд снизу вверх и застывает взглядом на моем лице, скользит от глаз к губам и обратно.
— На этом — все, Рахман, — улыбается.
Улыбается сладко, маняще и возвращается к столу, выбирая, что бы еще съесть.
— И все? — уточняю хрипло.
— Ага! — дергает плечиком. — Что еще?
Нет, я рассчитывал на нечто большее. Так не пойдет.
Не повелась на провокацию. Ай бала… Еще больше азарт заиграл в крови.
Неужели все обломается на такой ноте?
Нет, я отступать не намерен.
Вдохнул запах ее волос, тела…
В легких заклокотало желание.
— Прекрасно знаешь, что именно. Я предлагал тебе кое-что еще. Поинтереснее…
Пальцами отвожу прядь волос в сторону, обнажая еще больше шейки.
Вот уж нет, девочка. Я же знаю, что тебя тоже ведет… Ох, как сильно.
Коснувшись пальцами выступающего позвонка, веду губами выше, под самые волосы.
Дыхание Авроры прерывается, становится частым.
Усмехаюсь про себя: ее отзывчивость безумно манкая.
Сопротивление только добавляет остроты и заводит сильнее.
Хотя куда еще сильнее? Болту тесно в трусах.
— Не припомню что-то…
— Кокетка!
Запускаю пальцы в волосы, веду выше, до самого затылка. Когда натыкаюсь на здоровенную шишку, намеренно не отдергиваю пальцы, задеваю болезненное место.
Аврора шипит едва слышно.
— В чем дело? У тебя, кажется, проблемы похуже, чем дрянное место для проживания, да?
— Ерунда. Просто поскользнулась, упала. Ударилась головой.
Врет.
Чувствую по интонациям и высоким ноткам в голосе.
— Сделаю вид, что поверил. Однако напомню. Согласившись на мое предложение, ты будешь избавлена от разных…
случайных падений.
Аврора
О черт! А это уже серьезное заявление и очень… очень соблазнительное!
Настолько соблазнительно, что я даже перестаю дышать на миг. Глотаю воздух, он обжигает глотку, сушит ее.
— Я бы выпила… чего-нибудь еще… — бормочу. — И прекратите… То есть прекрати пытаться меня купить! — бросаю неожиданно для себя.
Да!
Вот что не дает согласиться.
Чувство, что, посмотрев, где я живу, может быть, выяснив кое-какие детали, Рахман решил, что я — легкодоступная девица, которая раздвигает ноги по