Вариантов — масса!
Возвращается декан, вежливо здоровается с Рахманом, я бы даже сказала, немного заискивает.
Мирасов тут спонсирует, что ли? Или представляет спортсменов?
Вспоминаю, о чем мы говорили. Кажется, да. Некоторые его спортсмены в этом универе учатся, и на разных соревнованиях Мирасов принимает участие в качестве спонсора.
Ну, тут все ясно. Декан ради денежек еще и не так раскорячится!
— Произошел неприятный инцидент, но мы уже готовы к его решению, — обещает он.
— Вот как? — мрачно отзывается Рахман. — И к какому же решению вы пришли?
— Отчислить студентку, на которую поступило несколько жалоб, разумеется. Позорить честь нашего университета и пользоваться бюджетными средствами — просто непозволительная роскошь. Место этой студентки могут занять другие, более талантливые и способные учащиеся. У нас много претендентов на гранты, вы знали?
— Так, значит… — медленно произносит Рахман.
Я до сих пор не могу даже обернуться в его сторону. Просто чувствую, как внутри все умирает. Лепесток за лепестком, стремительно вянет роза. Остается только сухой, колючий и некрасивый стебель…
Не то чтобы я планировала всю свою жизнь связать с рекламой, но все-таки это довольно интересно и могло бы пригодиться в будущем. Черт побери, я могла бы себя продвигать и без привлечения специалистов. Собственно говоря, это уже работает на меня! Я писала слоганы и тексты для промо-роликов, сама ставила танец, переходы, подавала все это в красивой упаковке для простого обывателя.
И, блять, в конце концов, я это место заслужила. За-слу-жи-ла! Конкурс на грант, тем более на экономический, всегда огромный. Я его выцарапала, вырвала. Почему у меня сейчас хотят отобрать то, что мое по праву?!
Заставляю себя обернуться. Взгляд Рахмана нечитаемый какой-то, он смотрит на дочь:
— Выйдем, Амира. Поговорить надо.
* * *
Остаюсь в кабинете с деканом.
— Это нечестно. Обвинения беспочвенные. В универе полно камер, включите записи и давайте смотреть! — злюсь.
— Думаешь, у нас полным-полно времени?
— Думаю, вы просто хотите на мое место запихнуть кого-то из— любимчиков, вот и все! — прямо говорю я.
— Осторожнее, Зотова. Не разбрасывайтесь такими обвинениями.
— Я звоню в полицию. Вы не хотите разбираться в этом силами университета, пусть разбирается полиция. Вот увидите, ни на одним из этих украшений не найдутся мои отпечатки пальцев!
Достаю телефон с намерением набрать номер полиции, от злости аж потряхивает.
Декан привстает со своего места и немного нервным движением срывает с носа внезапно запотевшие очки.
— Зотова, давайте не будем спешить и делать преждевременные выводы! Дождемся возвращения Рахмана Исаевича…
— Рахман Исаевич у нас — кто? Следователь? Представитель компетентных органов?!
Вот-вот разревусь. Как же мне все… остопиздело!
Декан что-то пытается мне возразить, но не успевает.
— Рамиль Анварович, — низко гудит голос Рахмана. — Мне не хотелось бы поднимать шумиху и устраивать охоту на ведьм. Украшения найдены, претензий нет. Амира обзвонила девочек, у которых кое-что пропало. Это была чья-то шутка.
Извинения Рахмана неуклюжие, в них и первоклассник бы не поверил!
— Шутка? — переспрашивает декан.
— Вы же знаете эту молодежь, Рамиль Анварович. В мое время шутили, хлопнув по спине ладонью, перепачканной в мелу, или цепляли на спину дурацкие записки «пни меня». У современной молодежи розыгрыши совсем другие. Инцидент исчерпан, студентки просто подшутили.
— Просто пошутили?! — взвиваясь на месте, встаю с опорой на стул. — Так это называется? Сколько можно? Сколько еще ты будешь ее выгораживать!
— Аврора, поговорим наедине. Прошу.
Взглядом Рахман пытается меня смягчить, но уже поздно.
— Ничего не выйдет. Я все-таки звоню в полицию! — упрямо говорю я. — Мне скрывать нечего!
Рахман удерживает мою руку за запястье, опустив телефон.
— Не стоит этого делать, Аврора. Амира хочет извиниться.
— Вот как?
Цирк… Клоунада… Театр абсурда?
У меня не находится слов. Зовут Амиру, она повторяет слово в слово почти то же самое, что говорил Рахман: это была шутка.
Декан недоволен, но его недовольство до ужаса мягкое. Как будто просто пальчиком погрозил и все на этом…
Именно в этот момент я понимаю: мы приехали. Дальше поезд не идет. Уперлись прямо в тупик.
* * *
Разбирательство длится совсем недолго. Амиру журят ласково и приглашают на беседу с проректором по воспитательной работе, на этом — все.
Дочь Рахмана покидает кабинет первой, за ней — Рахман. Немного задерживается, обещает декану, что строго поговорит с дочерью. Мужчины обмениваются рукопожатиями, они итогом встречи довольны.
Шумихи нет и не будет.
— Аврора? — зовет Рахман.
— У меня еще несколько вопросов к декану, — говорю я. — И занятия.
Рахман покидает кабинет, почти сразу же присылает мне сообщение:
«Рори, во сколько заканчиваешь? Я тебя заберу, квартиры посмотрим»
Вот так просто!
Дочка творит хуйню, а он квартиркой надеется меня купить. Да в жопу твою квартиру.
Я лучше буду век в коммуналке или в общаге чалиться, я лучше всю жизнь без собственной недвижимости проживу, чем буду терпеть такое отношение.
Зря дала ему шанс. Рахман им подтерся…
Но и прямо отказывать не стану.
Он юлит и пытается быть скользким, я тоже кое-что задумала и отвечаю в его же духе:
«Сегодня не выйдет, у меня масса дел. Позднее напишу»
Добавляю смайлик с поцелуем. Не хочу раньше времени палиться, иначе он снова начнет меня удерживать!
Прячу телефон в карман.
— О чем вы хотели поговорить, Зотова?
— О переводе в другой вуз.
Глава 49
Рахман
— Амира! — громко зову дочь. — Сюда иди!
Она отзывается не сразу. Откровенно говоря, мне приходится самому подняться наверх и постучаться в дверь ее комнаты.
Не открывает.
Стучу крепче и увереннее. Не откроет через секунду, вынесу дверь.
— Что случилось, папа? — глаза заспанные.
— Ничего не случилось. На время смотрела?
— Ой. Простите. Проспала.
— Второй день учебу просыпаешь. Расслабилась за время каникул?
Сам замечаю, что с трудом сдерживаюсь. Но надо что-то делать. Это уже ни в какие ворота не лезет!
— Я просто устала вчера, переживала сильно из-за события в университете, — посылает кроткую улыбку. — Не знаю, что на меня нашло. Наверное, хотела такой же шуткой ответить, чтобы…
— Не знаешь, что на тебя нашло? Зато я знаю! — делаю паузу, процитировав с пояснениями. — Дьявол наущал их, приукрашивал грех, убеждая, что он, то есть грех, например, воровство, ложь, посягательство на чужое имущество, не столь страшен, а в чем-то и оправдан, и диктовал им свою волю, которой они в итоге и покорились, сойдя с пути веры и благочестия под давлением жизненных трудностей либо от «нестерпимого» соблазна.
Амира хмурится, но все еще не понимает, почему я поднял