— Лично для тебя я стану кошмаром, Лия, — он перекатывает моё имя на языке, медленно растягивая каждую букву, и делает быстрый шаг вплотную ко мне.
Он всегда так делает, когда я огрызаюсь. Но почему же именно сейчас, именно сегодня я чувствую себя такой беззащитной рядом с ним.
«От страха, Лия! Ты понимаешь, что можешь быть на месте той, которую сейчас жестко трахают за дверью», — отвечаю сама себе мысленно и покрываюсь липким противным потом.
Давид смотрит так пристально. Ждёт ещё чего-то, а потом резко хватает меня и заталкивает в какую-то дверь.
— Пусти! — кричу я, понимая, что мои опасения оправдываются.
Но Чернобор не только не отпускает, он закрывает мне рот рукой, вжимает всем телом в стену и прикладывает палец к губам. В этой комнате, куда он меня затянул, всё сиреневое от неоновых светящихся лент. Давид смотрит на меня сверху вниз, и я вижу, как дёргается его кадык. Но я совсем не ожидаю того, что услышу дальше:
— Ну и где она? — голос Эдика пробивает по нервам как электрошоком.
— Удрала куда-то. Я думал, ты её уже поймал, — а вот голос Шмыгина я не ожидала услышать.
— Я тебе поручил привести её! — зарычал Эдик. — Или ты разучился вести себя со шлюхами?
— Ну так это же не простая шлюха, — слышу насмешку в голосе Шмыгина и снова чувствую, как тошнота подбирается к горлу. — Сам же сказал, что Астахова любит строить из себя жертву.
— Ты дебил? Я хотел устроить вам сегодня праздник, а теперь будете только этих шлюх трахать! — выкрикивает Завальный и бьёт кулаком о стену.
Я содрогаюсь, а Давид сильнее вжимается в меня своим мощным телом.
За дверью слышатся шаги, хлопок двери и тишина.
Мне кажется, проходит вечность, но стоит Давиду опустить на меня взгляд, как меня обдаёт невероятным холодом.
— Так кто ты такая, Лия Астахова? — спрашивает он, растягивая губы в хищной улыбке, а я чувствую, как по щеке катится первая слеза.
Глава 19
— Ей помощь нужна, — упирается Лия, а я веду её на выход к чёрному ходу. Всё! На сегодня клуб для неё закончился!
Зачем только припёрлась сюда? Да ещё и в таком виде? У меня был чёткий план, и теперь нужно всё срочно менять и перестраивать, потому что я сейчас кого-то убью, а эта идиотка останется один на один со всеми демонами, что уже окружают её!
— Она сама согласилась, — отвечаю я, понимая, кого Астахова имеет в виду.
— Чернобор, пусти меня! — шипит и бьёт по руке, но я не отпускаю, а только сильнее сжимаю и дёргаю на себя.
— К ним хочешь? — рычу я, нависая над Лией.
Вижу панику в её глазах, и всё снова закручивается в пружину. Если я её сейчас не увезу отсюда, меня взорвёт, и паршиво будет всем.
После того, что нарыл батя, мне и правда стало дурно.
— Ты такой же…
— Как кто? — делаю шаг к Лии ещё ближе, напирая.
Она отступает, осматриваясь по сторонам, а в следующее мгновение попадает в угол. И снова повторяется момент, как я зажал её между шкафчиками в раздевалке. Мысли путаются, но слова этих ублюдков стучат набатом в мозгу.
Убить всех нахрен! Чтобы и следа этих тварей не осталось в мире! Но батя по башке не погладит. Он же и сказал, чтобы глаз не спускал с девочки.
— Давай, Снежинка, дай мне повод показать, какой я на самом деле, — склоняюсь к ней всё ниже и уже ловлю её паническое дыхание на своих губах.
— Ты… — Лия задыхается, но договорить не может.
Одной рукой упирается мне в торс, вторую всё так же пытается вырвать, но я не отпускаю. Не могу! Боюсь даже глаза прикрыть, потому что воспалённый мозг сразу подкинет картинки, что бы с ней сейчас было, не окажись там я!
— Там Ксюша, — шёпотом говорит Лия, и я чувствую, как она начинает дрожать.
По-настоящему, не притворяясь. Её подбрасывает на месте, и я ничего не придумываю лучше, чем подхватить её на руки и вынести из клуба.
— Красную твою заберут пацаны, — уверенно заявляю, стараясь смотреть себе под ноги. Не хватало ещё опозориться и споткнуться с девушкой на руках.
— Я с тобой никуда не поеду, Чернобор! — завопила Лия, понимая, вероятно, что я несу её к машине.
— Поздно. Ты уже едешь, потому что назад я тебя точно не отпущу, — говорю строго.
— Давид, это похищение! — взвизгивает Лия, но я уже ставлю её на асфальт возле тачки и, быстро открыв дверь, усаживаю на сидение, сразу же пристёгивая ремнём безопасности.
Лия дёргается, кричит, а я понимаю, что она только в этом дурацком платье, которое явно не по осенней погоде сейчас. Но в клуб не вернусь. Иначе убью всех, кого встречу! Скидываю информацию парням, набрав быстрое сообщение, и сажусь за руль.
— Выпусти меня! Я на тебя заявление напишу! Ты не имеешь права! — кричит Лия, а по её щекам катятся слёзы.
И почему я сейчас чувствую себя мудаком? Это же не я хочу… хотя хочу! Боже, как же я её хочу!
— Скажи мне, Астахова, как тебе жилось с твоим сводным братцем? — спрашиваю я, а Лия замирает как от удара, даже бледнеет, или это свет от приборной панели так отражается сейчас, но неважно. Она замолчала, значит, услышала. — Нравилось быть его малышкой? — последнее слово тупо рычу, потому что чувствую, как кровь закипает в венах. — Или, может, все истории о тебе, что Завальный с таким мастерством распускает по универу, правда, и ты просто играешь роль овечки, которая в итоге любит жёсткий трах и жить не может без…
Договорить я не успеваю. Голова дёргается от хлёсткой пощёчины, а следом слышится протяжный стон-всхлип Лии.
— Сволочь! — шипит она дрожащим голосом, растирая ладонь. — Да что ты знаешь о моей жизни, мажор зажравшийся? Что ты можешь знать вообще о жизни? Да ты…
Лицо горит, но я не шевелюсь. Смотрю, как сотрясаются плечи Лии, а лицо уже спрятано в маленьких ладонях. Она плачет тихо, но так, что у меня выворачивает внутренности.
Никогда не мог выносить девичьих слёз. Особенно если это были сестра или наши девочки Стальновы-Борзовы. Желание убивать сразу же поднималось в крови, сколько бы мне ни было лет. Мы с Илюхой и Макаром гоняли всех, кто хотя бы словом пытался обидеть наших малышек, а иногда бывало так, что к отцу приходили