Совершенно незаметно для себя в погоне за маленькой лазоревой бабочкой, я очутилась в той части леса, куда раньше забредать остерегалась. Это было очень тенистое, прохладное место под сенью громадных вековых сосен, с заросшими мхом стволами. Здесь царила тишина, ведь радостные птицы остались где-то далеко за спиной, и даже ветер не торопился петь тут свою шумную песню, словно подчиняясь местным негласным правилам. Кое-где под деревьями еще до сих пор лежал снег, а хвоя под ногами была пропитана влагой, как губка, так что каждый шаг отдавался в пространстве сочным хлюпом.
Я очнулась только заметив, как солнце исчезло между густых ветвей. Исчезла и хитро заманившая меня сюда бабочка. Но я не переживала. Из любого места в этом лесу я могла бы найти выход даже с закрытыми глазами. Поэтому, осторожно оглядевшись, я уже развернулась, собираясь было покинуть это место, но услышала… Будто совсем недалеко кто-то негромко напевает себе под нос.
Звук казался странно знакомым, как будто я совершенно точно уже где-то его раньше слышала. Тут же передумав уходить, я решила проверить наверняка. Прокравшись несколько метров вглубь сосновых зарослей и перешагнув большой поваленный ствол, я выглянула из-за пышных кустов черемухи. Та, давно обзаведясь листьями, цвела вовсю, несмотря на это тенистое прохладное место. Определенно, ей тут нравилось.
Прямо за кустом сосны неожиданно кончались, и открывалась большая, залитая солнцем живописная полянка, полная крокусов, подснежников и нарциссов, среди которых во множестве сновали деловитые пчёлы. Я ахнула от восторга, вглядываясь в это цветочное богатство, не сразу заметив человека.
В отдалении виднелись несколько прямоугольных разноцветных коробочек — пчелиных ульев, а между ними прогуливался одетый в светлое благообразный старичок, напевая себе под нос. Он тоже казался странно знакомым, этот человек.
Я не могла не улыбнуться, наблюдая за светлым пасечником. Между нами было метров тридцать, но я прекрасно могла видеть, с каким восторгом тот ухаживает за своими маленькими подопечными, наливая тем воды в специальное корытце, и благоговейно наблюдая, как те слетаются на водопой, и изредка вылавливая из воды самых неосторожных.
Однако всему однажды приходит конец, и я просто не могла стоять тут целую вечность, подглядывая за пасечником. Старичок ушел в видневшуюся между дальних деревьев избушку, и мне тоже пора было возвращаться. И как только я об этом подумала, в следующий же момент за моей спиной подозрительно хлюпнуло. Я, вмиг напрягшись, резко обернулась, чтобы лицезреть самого Лекса Дега во плоти, который, насмешливо меня разглядывая, с искренним удивлением поинтересовался:
— Ты что здесь забыла, феечка?
Мой рот приоткрылся от удивления, и я запросто могла бы задать ему тот же самый вопрос, если смогла бы выдавить из себя хоть слово. В первую секунду при виде этого неизвестно откуда взявшегося мужчины меня накрыла волна паники, но, спустя пару мгновений, разглядывая его, небритого, в бесформенной лесничьей куртке, потрепанных штанах и тяжелых резиновых сапогах, панику во мне вытеснило некое странное восторженное чувство. Кто бы мог подумать, что двое тех шикарно одетых людей из пафосного местечка Коринф спустя столь недолгое время встретятся в чаще тайги, наряженные в старое тряпьё?
Сердце колотилось как ненормальное, и вслед за восторгом неожиданно пришло нечто иное, чего я совершенно не ожидала, что-то неотвратимое, тёмное и всепоглощающее… Я глядела в его глаза, чувствуя, как по всему телу властно расползается странный, лихорадочный жар вперемешку с абсолютной уверенностью в том, что теперь этот мужчина принадлежит мне. Я сделала глубокий вдох, и моргнула, подстраиваясь под эту совершенно новую часть себя. Лекс, сам того не понимая, был в моём лесу, на моей территории, и я могла сделать с ним всё, что захочу.
Откуда взялась эта непоколебимая уверенность, я не имела ни малейшего понятия. Может голову на солнце напекло, а может…
Сама не понимая, что творю, я шагнула к мужчине, и легонько толкнула в грудь. Тот, конечно, не упал, а скорее повиновался, сев на поваленное бревно, и без каких-либо возражений позволил мне скользнуть к себе на колени. При этом он недоуменно хмурился, чуть приоткрыв рот, едва ли понимая, что я творю, но не в силах не подчиниться. Сильно сомневаюсь, что он желал бы воспротивиться... Я и сама какой-то частью себя не отдавала отчет собственным действиям, но другой… Другая часть меня ликовала, радостно потирая руки в ожидании, что теперь в полной мере сможет насладиться прекрасным весенним днем, не завидуя бабочкам да птичкам…
Сейчас, при свете дня я могла как следует его разглядеть. Эти печальные, как таинственное лесное озеро глаза, длинные темные ресницы, смуглая кожа, красиво очерченные губы, маленькая, едва заметная родинка на подбородке, почти скрытая под двухдневной щетиной. От этой его тесной близости внутри меня начинало расти что-то новое, доселе неизведанное, что-то, что пугало до жути меня саму. Другая я, словно часть местной природы, часть этого леса, древняя, как сама жизнь. Она переплелась с моей сутью, почувствовав родственную душу, и щедро поделилась своей чудесной силой. То, чего я бы не сделала никогда, она творила, не задумываясь о последствиях. И постепенно эта другая вытеснила меня привычную, полностью захватив контроль.
Ей хотелось коснуться его кожи, вдохнуть полной грудью чужой аромат, зарыться пальцами в густые темные волосы и попробовать его губы на вкус. И, что странно, она успешно это проделывала, как будто и не в первый раз в жизни. А тот принимал всё как должное, как будто она всего лишь угадала его собственные сокровенные желания. Мужчина вцепился пальцами в её талию, и прижимал к себе так, словно намеревался соединить их тела навсегда.
Прохлада тенистого места оказалась весьма кстати, ибо, окажись мы на солнце… Неуместные теперь куртки полетели на землю, накрыв одна другую.
Умопомрачительное чувство чужой потрясающе твердой и гладкой груди под пальцами окрыляло. Мои руки дрожали, пока я лихорадочно стягивала с него футболку. Лекс с рычанием покрывал горячими поцелуями мои шею и подбородок, чуть покалывая нежную кожу щетиной, и требовательно стягивал за рукава мою собственную одежду, трепетно изучая пальцами всё, что открывалось виду. Мало, мне всего этого было мало… Поднявшийся ветер растрепал наши волосы и охладил кожу, но мы не чувствовала его от слова совсем. Становилось жарко как