Но ведь, реально, эта пьянь с оружия ножны снимают. Должен ведь и пацан-контролёр хоть как-то прореагировать.
Угадал…
— Вы, что делаете? — запричитал было пацан. — Я сейчас хозяина позову, и он вас вышвырнет отсюда. А за попытку порчи его имущества, заплатите.
Вот только его заявление, совсем не способствовало успокоению этих, с тяжёлого, непривычного бодунища, молодых макров…
— Ты на кого там рот открыл, сучоныш? Да я тебя сейчас самого порежу…- делает зверскую рожу, обладатель неплохого клинка.
— Ай-я-яй! — орёт пацан и подскочив со скамейки, метнулся куда-то в сторону прохода в основное здание таверны.
Да не тут-то было! Остальные друзья пьяного молокососа преградили ему путь…
— Не так быстро… — говорит, ухмыляясь один их них, хватая парня за волосы на его голове…
И тут заводила увидел, молча, спокойно сидящего на скамье со скучающим видом… меня…
— Ты смотри, кто у нас тут… — всё же хватило ему мозгов понять, что видаки их безобразий есть, и получат они хороших тумаков за все свои безобразия от своих командиров. Замять свои похождения, не получится…
Остальные двое, тоже, увидев меня, спокойно и расслаблено сидящего в уголочке на скамейке, и молча взирающего на них, невольно подобрались, не понимая, что от меня, такого спокойного, можно ожидать…
Даже от удивления самый шустрый так растерялся, что пойманного пацана-контролёра отпустил. Чем тот тут же и воспользовался, быстро скользнув за дверь, вглубь помещений здания таверны.
— Это, тот хозяин большого фургона и орчьего хряка, что из Тардена. Он был с отрядом новиков, с которыми мы в паре нашими отрядами шли последние два перехода. — говорит третий, из этих пьяных с самого утра, обормотов.
— А-а-а-а… любовничек шлюхи нашей, Мирки… жены моего родственника, кто ей мужем является… — лыбится сучоныш, с обнажённой шпагой в руках.
Всё… ему теперь не до гоблина с хоббитом. У него тут появились другие интересные разборки.
Ну, такое прощать никак нельзя. А потому…
Спокойно говорю.
— Интересно! Оказывается, у вашего капитана, полкового мага кто-то в любовниках уже числится? Не знал. — сам же смотрю с усмешкой, на резко побледневшего родственничка моей хорошей знакомой магички — Скажу об этом, госпоже Мире и её лучшей подруге, вашему командиру отряда, капитану Крис. Вот они порадуются! Им будет очень интересно узнать, кто в их отряде о них такие слухи гадкие распространяет. Вот мне реально любопытно, кто из них первой выбьет все зубы из этих поганых ртов. Даже готов заплатить, чтобы посмотреть на это действо. Вот только, сейчас на невольников поближе посмотрю… решу, для себя самого важные этические моменты. Потом в таверне меня обещали угостить, каким-то особенным блюдом. А затем, можно сходить, поискать ваших командиров, своих хороших знакомых, с которыми меня мой командир отряда капитан Хайп лично знакомил.
Обладатель обнажённой шпаги как-то резко дёрнулся в мою сторону… но я уже сам в готовности, применить к нему заклинание «Слепоты».
— Даже знаю, какие мысли вас сейчас посещают, господа. Во всяком случае, некоторых. — продолжаю говорить я.
А сам готов к ответным действиям, если они попробуют проявить, в отношении меня, хоть какой-нибудь акт агрессии. Спускать это я им, точно не намерен. Прикончу. А видаки у меня есть…
Но я пока продолжаю спокойным голосом напоминать им прописные истины…
— И вы, видать, не различаете знаки различия, которые на мне. Я хоть и не ваш прямой начальник, но выше вас по званию… а это уже неуставняк. Даже, если у вас получится как-то справится со мной, что навряд ли. То, что вас ждёт потом? — спрашиваю я их — Скрыться вы не сможете… вокруг дикие степи и пустыня. Проклятые земли. Вы втроём, без поддержки и припасов, и дня там не продержитесь. Вас сожрут твари Пустоши. Я знаю, о чём говорю. Вы, готовы умереть в таком юном возрасте, и так скандально, бестолково, и позорно? А, что потом будет с вашими семьями и родственниками? Уже представили? И оружие, наконец-то, в ножны уберите. А то я уже начинаю считать, что вы втроём, мне, старшему по званию, угрожаете. А это уже непросто неуставные отношения, это уже классифицируется законом, как попытка бунта. А она карается на месте, причём смертью. И все под карающий меч пойдут, кто с вами в этот момент был. Оружие в ножны! — командую я, а то уж слишком занервничал родственничек Миры по мужу.
Ну, таких родственников… лучше сиротой полной быть…
— Луц убери шпагу. — буквально шипит самый умный из них, стоящему напротив меня с бледным лицом, засранцу.
И ведь непросто так я говорю. Этот кто-то, очень сильно в комнате воздух испортил. Кому-то срочно нужна помощь прачки, свои штаны отстирать.
— Никакого бунта, господин сержант. — вновь подал голос самый говорливый из их троицы. Резко протрезвевший парень, ещё совсем пацан. Вряд ли больше чем на пару лет он старше меня… — Мы уже уходим, господин сержант.
— Не так быстро… — ухмыляюсь я.
Бледный и трясущийся родственничек Миры едва стоит на ногах.
А я продолжаю свои разборки…
— Вы забыли извиниться перед разумными, кто в этой комнате за решёткой сидит, и тоже всё произошедшее видел, и слышал. — перевожу я свой строгий, и в тоже время брезгливый взгляд с одного на другого из этой, ошарашенных таким разворотом в их веселье, троицы парней — У вас у каждого вполне неплохие колечки на руках. Нас трое… и вы втроём. С вас по кошелю, что висит у каждого их вас на поясах. И там явно, что-то хорошо позвякивает. Надеюсь, что не только серебрённая мелочь и медь. И колечки со своих рук снимаем.
— Что? Да как… — попытался возмутиться один из троицы, который точно не родственник Миры.
— Или… — продолжаю я — ещё проверю, что у вас за кулоны на груди, через голову надеты. А они в разы, думаю, будут строит дороже, чем все ваши украшения на пальцах рук. И мы все забываем, о вашей попытке бунта.