— Ты, Татьяна Иванна, не боись, ничего с тобою не случится. Даже ежели ты не принцесса.
— Хотелось бы тебе верить.
Не то чтобы я боялась. Полуян или Раковский, мне всё равно. Не собираюсь я дружить с бандитами. Не собираюсь и склоняться перед ними. У меня своя дорога, я завязала с криминалом. Мне нужно только найти убийцу Черемсинова и вернуться в салон. Заработать много денег, научить девчонок всему, чему могу, и уйти обратно в свой мир. Мне обещана тысяча долларов, у меня будет большое будущее.
Пролётка остановилась, и меня чуть тряхнуло вперёд. Йосип посерьёзнел и сказал деревянным тоном:
— Уж прости, барышня.
На этот раз я удостоилась не вонючего мешка, а пахнущего пылью и сухим амбаром пальтишка, которое Йосип накинул мне на голову и завернул так, чтобы я не видела, куда ступаю. Обнял за плечи и повёл аккуратно, подсказывая:
— Ступеночка, барышня, не споткнися… Вот сюда, в дверки… На лестничку поднимаемся, ещё немножко… И на месте мы.
Сдёрнул пальто с моей головы и испарился. Я даже не успела заметить, в какую дверь выскользнул. А всё потому, что засмотрелась на комнату, в которой оказалась.
Большой зал, раза в три больше, чем в моём салоне. Паркет, натёртый до зеркального блеска, медового цвета, тёплый и сочный. Высокие частые французские окна, на треть прикрытые с обеих сторон длиннющими присобранными белоснежными шторами. Между окон — узкие поясные портреты военных и штатских мужей при полном параде, облачённые в золочёные рамы с узорными рельефами. Восхитительный бальный зал! Здесь бы устраивать наши спектакли…
Судя по этому залу, дом должен быть очень большой. Больше, чем у Потоцких! Но что это за поместье? Кому принадлежит? Неужели Раковскому? Скорее всего, у кого ещё столько денег, чтобы жить в этом дворце…
— Приветствую вас, ваше высочество, в моих скромных пенатах, — раздался у меня за спиной знакомый голос, и я резко обернулась, держа край вуали перед лицом.
Человек в чёрном стоял, опираясь на трость, возле дверей, ведущих в другой зал. С тростью в доме не ходят, но я не замечала, что он хромает. Зачем ему палка? Ещё не решив, что говорить, я молчала, глядя ему в глаза. Раковский усмехнулся не слишком добро, сделал несколько шагов ко мне и легонько поклонился, прижав руку к груди:
— Вам придётся некоторое время провести в этом доме, пока мы свяжемся с вашим папенькой. Прошу вас, располагайте мною, как вам будет угодно.
Я подняла брови, удивлённая. Вот даже как? Меня похитили, чтобы попросить у правителя Шахердистана выкуп. Мило, весьма. Но этой страны не существует, как и её правителя. Попробовать бежать до того, как меня раскроют? Или…
Пан, пропал? Что выбрать…
— Вот уж не предполагала, что такой уважаемый господин, как вы, может заниматься грязными делами.
Мои слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Раковский отшатнулся, глядя на меня изумлённо, стремительно подошёл вплотную и протянул руку, чтобы отдёрнуть вуаль. Я отпрянула от него, фыркнув, сказала:
— Вы ведёте себя не как джентльмен! Я сама.
Стащив надоевшую тряпку с лица, улыбнулась торжествующе. Не ожидал? Получи! Тоже мне, самый умный…
Впрочем, Раковский пришёл в себя довольно быстро. Он скривился и покачал головой, отступив на пару шагов:
— Госпожа Кленовская. Что ж, так тому и быть. Прошу вас быть моей гостьей.
— Гостьей ли? — усомнилась я, помня о необходимости держать лицо и старательно блефовать. Слишком, слишком быстро Раковский излечился от своей досады. Как будто у него были некие планы и на меня тоже…
— О, не сомневайтесь, Татьяна Ивановна.
Он учтиво предложил мне локоть, и я взялась за твёрдую, неожиданно мускулистую руку с некоторым трепетом. Мы пошли к другой комнате. Я не боялась, нет. Пока не боялась. Вообще-то я девица пуганная, вон даже с Гешефтом наладила если не дружеские, то вполне уважительные отношения. А Раковского надо понять и прощупать на предмет его планов.
— Вам нравятся картины? — спросил он, указывая кончиком трости на портрет лихого усача в щегольском сюртуке, и я кивнула:
— Они очень выразительные. Особенно вон та.
Кивнула на изображение симпатичного молодого человека в чёрном, очень похожего на Гордея. Раковский усмехнулся и самодовольно ответил:
— Это я. В молодости.
— Я так и поняла.
Он быстро глянул на меня, потом пробормотал:
— Догадалась, значит. А скажите-ка мне, Татьяна Ивановна, браслетик Гордейке сама отдали? Из жалости?
Так я тебе и сказала правду, ага. Как лучше-то? Сейчас соображу. И пауза уместна. Так, вот…
— Какой браслетик? — и даже за запястье схватилась, будто только заметила пропажу. — А где же… Кто украл?
Раковский пару секунд смотрел на меня, рассмеялся:
— Вчера на другой руке браслет носила! Меня не обманешь, Татьяна Ивановна. Домушник из Гордейки не вышел, карманы чистить не может, в драке от него толку тоже мало.
— Зато он обаятельный, — возразила я тихо.
— Значит, пойдёт по бабёнкам.
— В смысле? — я так изумилась, что даже забыла здешние привычные обороты, выразившись словами из моего мира. Раковский кашлянул странно, потом ответил:
— В том смысле, что обаянием своим станет деньги добывать из одиноких дам. А вы что подумали?
Что я подумала, я оставила при себе. Только головой покрутила. Теперь я полностью поверила в то, что мой похититель криминальный хозяин города. Все под ним ходят, а не под Полуяном. Даже собственный сын должен пойти по стопам папеньки и избрать одну из бандитских специальностей.
— Господин Раковский, не могли бы вы сказать мне прямо: чего вы от меня хотите? — спросила самым милым тоном, на который была способна в этот момент. А он ответил почти сразу, как будто давно обдумал ответ на этот вопрос:
— Госпожа Кленовская, я обязательно скажу вам, как только придёт время. У меня на вас очень большие планы, дорогая моя, и мы найдём в этом сотрудничестве взаимную выгоду, уверен. Но пока…
Он довёл меня до следующей за залом комнаты. Это оказалась кокетливая гостиная в приглушённых малиновых тонах, обставленная явно женской рукой. Шторки, чехольчики на диванчиках, стульчики с завитыми ножками, прелестные пейзажики, развешанные по стенам… Мило, очень мило, но этот пошлый цвет меня бесит. А Раковский обвёл рукой комнату и сказал с лёгкой ухмылкой:
— Вот ваши покои, Татьяна Ивановна. Здесь же спальня и туалетная комната. Я пришлю вам двух девок, ловких и исполнительных, чтобы прислуживали. И если вам потребуется что-нибудь, даже сущий пустяк, обязательно сообщите мне, я доставлю всё, что угодно.
— Вы запираете меня в этой комнате?
Стало не по себе. Опять в западне, как у