Баркер стоял у карты Детройта. Сигара в зубах, очки на кончике носа. Он был похож на школьного учителя, который собирается объявить контрольную. Только вместо контрольной у нас в программе рейд.
— Джентльмены, — начал он, — сегодня вечером мы проводим операцию в Хэмтрамке. Цель ликвидация коммунистической ячейки, действующей на территории завода Dodge Main.
Он ткнул пока что незажженной сигарой в карту.
— Клуб «Сокол». Джозеф Кампо, восемь-один-два-семь. Польское культурное общество. Двухэтажное здание: первый этаж у них это бар, бильярдная, общий зал. Второй — малый зал, где проходят собрания ячейки. Каждый вторник, девятнадцать ноль-ноль. Сегодня, как вы могли догадаться если утром смотрели не только на задницы ваших жён и подружек, но и в календарь — вторник.
Баркер снял очки, протёр их платком, надел обратно. Жест, который я уже хорошо знал. Так он делал, когда ему не терпелось.
— Вводная. По показаниям арестованного Войцеха Возняка и результатам обыска на Флеминг-стрит, четырнадцать, нами обнаружены агитационные материалы коммунистического содержания и записная книжка с именами, адресами и местами работы тридцати двух лиц, предположительно являющихся членами подпольной ячейки. Все тридцать два фигуранта это работники завода Dodge Main. Секретарь ячейки Якуб Ковальский, мастер литейного цеха, он же контактировал с Возняком и хранил у него запрещенные материалы. Место собраний у них клуб «Сокол».
Он обвёл нас взглядом.
— Джентльмены, это серьёзно. Двадцать пять тысяч рабочих на Dodge Main. Организованная агитация среди них это вам не не шутка. Вашингтон ждёт результатов. Генеральный прокурор Палмер лично требует от каждого отделения активных действий. Нам нужны дела, и это дело — именно то, что нужно.
Кокс кивнул. Хэрисон кивнул. Все кивнули. Я тоже кивнул. Палмер, красная угроза, агитация, ячейки: магические слова, от которых у федеральных агентов загорались глаза.
И отчасти это причина почему агентов так много. Под рейды Бюро как раз и расширялось.
— План операции, — между темпродолжил Баркер. — Две фазы. Первая — рейд на «Сокол» во время вечернего собрания. Задержание присутствующих, обыск помещения, изъятие документов и материалов. Всё фиксируем, работаем без сантиментов. Господа, я знаю что может показаться что мы можем переусердствовать, но нет. Бомбы в почтовых посылках это не шутка и не фантазии. Это то с чем мы уже столкнулись. Вторая фаза: одновременные аресты по адресам из записной книжки Ковальского. Тридцать два адреса, тридцать два ордера. Плюс ордер на Ковальского — тридцать третий.
— Одновременные? — уточнил Хэрисон.
— Последовательные, да тут я перегнул, согласен. Сначала «Сокол» — берём тех, кто на собрании. Затем, в ту же ночь, группы разъезжаются по адресам. Чем быстрее тем лучше. Нельзя дать время предупредить остальных.
— Людей хватит? — спросил Кокс.
— Полиция Детройта выделяет сержанта Мэрфи с двенадцатью полицейскими. Из Хэмтрамка — Новак и Яблонски, они знают район. И ещё четверо прикомандированных из соседних юрисдикций. Для усиления.
Баркер заглянул в список.
— Двое из Хайленд-Парка, один из Ривер-Руж, один из Дирборна.
Он произнёс это буднично, как если бы зачитывал расписание поездов. Дирборн. Четыре слога. Я их запомнил, но не придал значения. Дирборн у нас пригород. Привлечение полицейских из пригородов обычная практика при массовых операциях. Людей всегда не хватает. ЧТо в США 1919 года, что в России сто лет тому вперед, всё всегда одинаково
— Наше распределение, — Баркер ткнул сигарой в список на столе. — «Сокол»: я, Кокс, Фуллер, Хэрисон, Макинтош. Группы задержания по адресам: Кокс и Фуллер — группа два, Хэрисон и Пейн — группа три, Макинтош — группа четыре. Уитмор и Кэмпбелл — координация здесь, в офисе. Связь, документы, логистика.
Уитмор кивнул с видимым облегчением. Кэмпбелл — тоже. Бумажная работа лучше, чем ночные аресты. Я их понимал.
— Вопросы?
— Ковальский, — сказал я. — Он — главный фигурант. Мы знаем, где он живёт?
Баркер качнул головой.
— Возняк дал только имя и место работы. Адрес Ковальского — неизвестен. Но он секретарь кружка. Ведёт собрания каждый вторник. Логично ожидать, что сегодня он будет в «Соколе».
— А если не будет?
— Тогда установим адрес через задержанных и возьмём отдельно. Но я рассчитываю, что он будет.
Я кивнул. Логично. Секретарь ведёт собрания. Собрание сегодня. Значит, будет.
Логично.
День прошёл в подготовке.
Ордера, списки, карты, распределение групп по адресам. Бумажная работа, от которой сводит скулы, но без неё никуда. Каждый адрес — отдельный конверт. Имя, фамилия, место работы, описание дома. Кто едет, кто стучит в дверь, кто перекрывает задний выход.
К пяти вечера всё было готово. Мэрфи приехал со своими людьми к половине шестого. Новак и Яблонски — к шести. Прикомандированные — тоже.
Парня из Дирборна я уивдел в коридоре. Высокий, широкоплечий, с квадратной челюстью и маленькими глазками. Лет тридцать пять, может сорок. Форма отглажена, ботинки начищены, ремень затянут. Выправка не военная, скорее, привычка человека, который любит порядок. Свой порядок. Он стоял чуть в стороне от остальных и разглядывал коридор федерального здания с выражением хозяина, осматривающего новую конюшню.
Фамилию я услышал, когда Мэрфи проводил перекличку. Грэнтэм. Офицер Грэнтэм, полиция Дирборна.
Запомнил и забыл. Мне было не до него.
* * *
Хэмтрамк вечером вторника.
Мы подъехали к «Соколу» без четверти семь. Три автомобиля, два полицейских и наш, вернее мой Хадсон. Ещё три машины, группа Мэрфи, подъехали с другой стороны, перекрыв Джозеф Кампо с обоих концов.
Клуб «Сокол» оказался двухэтажным кирпичным зданием на углу. Вывеска над входом — белый сокол на красном фоне, название по-польски и по-английски. Окна первого этажа светились тёплым жёлтым светом. Из-за двери доносилась музыка, аккордеон, что-то тоскливое, а со второго этажа приглушённый гул голосов.
Обычный вечер в эмигрантском клубе. Пиво, бильярд, разговоры о родине, которую большинство из них никогда больше не увидит.
Хотя стоп. это же польский клуб. Там же сплошь паны, и что характерно ясновельможные. Так что нет, наверняка это место пропитано ясновельможностью прям по самое не могу.
Ну ладно. Извините, панове, но сейчас мы вас немного того этого.
Мэрфи расставил людей. Четверо пошли к чёрному ходу. Двое у бокового входа. Остальные на паданый вход Мы, Бюро, ждали на противоположной стороне улицы.
Всё как всегда. Синие мужчины с латунными пуговицами на первом плане, мужчины в штатском, но с удостоверениями и большими пушками, привет моему верному маузеру, курят