– Слушай сюда, принцесса. С тобой или без тебя, Джек поедет в Италию. Если ты попробуешь помешать, я сделаю все, чтобы лишить тебя родительских прав.
Кейт испепеляет меня взглядом, но молчит.
– Завтра я снова его навещу, и ты не станешь препятствовать, иначе пеняй на себя.
Она молчит. Но по глазам я вижу, она все поняла.
– Как только будут готовы визы и паспорта, мы покинем эту чертову страну.
Кейт мотает головой. Её волосы растрепались. Она тяжело дышит и пытается вырваться, и я усиливаю хват, заставляя ее охнуть от боли.
– Ты все поняла?
Заглядываю в ее глаза.
– Кейт?
– Пошел ты! – плюет мне в лицо в прямом смысле этого слова. Я обескуражен. Она что, совсем ничего не боится? Стираю с лица влагу, отмечая что в ее глазах нет ни грамма паники. Она сделала именно то, что хотела. И она может повторить.
– Если бы мой сын сейчас не находился в соседней комнате, я заставил бы тебя пожалеть, ты это понимаешь?
– Я итак жалею… что промахнулась тогда!
Прикрываю глаза. Меня клинит. На секунду меня буквально коротит от перегруза.
– Ты. Ответишь. За. Каждое. Гребаное. Слово. – Чеканю грубо. Кейт впервые за вечер подает признаки адекватности и с опаской на меня смотрит. Склоняюсь к ее уху. Медленно вдыхаю, выдыхаю. – И ты будешь жалеть, что не умерла тогда в ангаре Карлоса от групповухи с охраной.
Она дрожит. По ее щеке скатывается слеза. Я продолжаю.
– Сейчас я тебя отпущу и выйду из этой комнаты. И когда завтра я вернусь, ты будешь здесь с моим сыном. Только попробуй похитить его и сбежать. Я вас найду… Я. Тебя. Найду. Кейт.
Отстраняюсь и заглядываю в ее глаза.
– До завтра… – размыкаю руки. Отступаю. Иду к выходу, каждую секунду ожидая нападения сзади. Берусь за ручку, щелкаю замком. Слышу всхлип, но не оборачиваюсь. Покидаю квартиру даже не обмолвившись словом ни с кем из друзей. В лифте осознаю, что так и не попрощался с сыном. Но я не мог, слишком был взбешен.
Набираю номер парней из охраны. Диего отвечает.
– Мне нужно, чтобы вы выставили круглосуточное наблюдение за адресом. Ни одна муха не должна проскочить незамеченной.
– Будет сделано, босс. Координаты?
Диктую. Отключаюсь. Обращаю внимание, что на полу лифта лежат разорванные трусики.
Поднимаю. Толкаю в карман.
Трофей, как напоминание о потерянном контроле. Больше такого допускать нельзя.
Глава 6
Часы на стене тикают по мозгам. Сижу за кухонным столом и смотрю в одну точку. Рядом стоит кружка кофе с налитым в нее коньяком. Причем последнего в ней едва ли не больше, чем кофе.
В кухню входит Хэнк и негромко обращается ко мне.
– Она сейчас придет в себя, и вы сможете поговорить. – Его голос звучит участливо, почти ласково. Сейчас в нем невозможно признать наемника, он скорее похож на заботливого мужа сестры, который обращается со мной, как старший брат.
Благодарно ему киваю и снова опускаю взгляд на столешницу. Обхватываю чашку с кофе дрожащими руками. Делаю глоток, в горле першит, и я закашливаюсь. Пищевод обжигает, но может, это к лучшему. Я уже начинаю бояться, что никогда ничего не почувствую впредь. Полный эмоциональный вакуум.
В кухню входит Лилит. Она не церемонясь каким-то там кофе, сразу плеснула себе коньяка чистым.
Сестра садится на соседний стул, делает большой глоток, морщится. Отставляет стакан. Поворачивается ко мне. И я эту секунду я понимаю, что мне не избежать серьезного разговора. Все три года я сохраняла молчание, и вот, чем это обернулось. Ситуация вышла из под контроля. Моя жизнь вышла из под контроля.
Набираю в грудь воздуха и выпаливаю.
– Три года назад меня похитил Карлос Моретти, его брат Антонио Моретти живет по соседству с тетей Эдной и дядей Гарольдом. Там я и познакомилась с Джакомо, который после аварии начал называть себя Майклом. Я не узнала его, хотя он очень напоминал мне Джакомо Моретти. – Делаю вдох. Продолжаю. – Карлос Моретти хотел продать меня в рабство, но внезапно домой вернулся его сын, и он подарил меня тому. Мы с Майклом, вернее с Джакомо, переспали. Он не делал это против моей воли, я…была с ним добровольно. Он стал моим первым.
– И это все? – после долгого молчаливого обдумывания моей тирады сестра наконец заговаривает.
Киваю.
– Если коротко, – залпом осушаю свой кофе и смахиваю с глаз слезы. Слышу медленно начинающийся смех и напряженно смотрю на сестру, которую что-то развеселило.
Лилит смеется. Сначала негромко, но постепенно это перерастает в настоящую истерику во все горло.
Скрещиваю руки на груди, чувствую себя так, словно мне плюнули в душу. Поджимаю губы. Лилит пытается говорить сквозь слезы.
– Я думала, тебя изнасиловали какие-то свиньи-работорговцы. Думала, тебя держали в притоне и каждый день издевались над тобой. Думала, те кошмары, когда ты с криками просыпаешься среди ночи, связаны именно с этим. – Её слова напоминают упрек. Но я пропускаю его мимо ушей. – Думала, мой племянник – ребенок мужланов, которые издевались над тобой. Я восхищалась тобой Кейт. Набраться храбрости и родить после всего, что с тобой сделали… И самое главное любить это дитя – это…
Её смех уже давно сошел на «нет», теперь она задумчиво замолкает.
– Прости, я несправедлива к тебе, – ее совесть напоминает о себе. – Но ты должна была сказать, что отец моего племянника Майкл!
Я недоуменно смотрю на сестру. Она не понимает причину моей реакции.
Выпрямляюсь на стуле. Чуть наклоняюсь вперед, глядя на нее в упор.
– Лил, неужели ты до сих пор не поняла? – я не верю, что сестра так глупа и не прикидывается. – Майкл сын Карлоса Моретти. Майкл – это Джакомо Моретти. Он помогал своему отцу отлавливать рабынь. Он насиловал беззащитных девушек. Майкл – преемник работорговца! Как ты можешь общаться с ним после этого?
В кухне воцаряется звенящая тишина.
– Ты ничего не знаешь, верно? – Лилит вздыхает. Трет переносицу большим и указательным пальцами. Её голос звучит устало, словно она объясняет мне что-то по пятому кругу, хотя раньше не удосуживалась разговаривать о работе со мной. – Майкл три года работал под прикрытием. Подробностей я тебе рассказать не могу, потому, что сама не знаю ничего толком, но