Видимо что-то особенное промелькнуло в её глазах — Мганга Пхукунци перестал ухмыляться, подобрался, и в глазах его поселилась тревога — старый интриган почуял, что где-то он перегнул палку. А ведь он пока тоже был не до конца готов к финальной схватке за всласть в клане. Эта бешеная девка может ещё доставить много головной боли, а потому торопиться не надо, и она сама своим импульсивным поведением оттолкнёт последних союзников, и вот тогда…
— Я могу предложить выход, — уже без всяких кривляний произнёс советник, — не знаю, насколько это понравится моей принцессе, — тут он опять не смог сдержать глумливой ухмылки, но Эрсилла её не заметила. Они сидела, прикрыв глаза и глубоко дыша — она старалась успокоить бурю, поднимавшуюся внутри.
— Говори! — повелела она, так и не приоткрыв глаз.
— Вы, светлейшая, можете объявить внутренний займ под свои личные гарантии, — он говорил о таких ужасных вещах, как о чём-то совершенно обыденном, — и если вы решите так сделать, — он зажмурился, словно мзин перед тарелкой сметаны, — то клан Пхукунци несомненно подпишется на этот займ… — тут он почувствовал взгляд Эрсиллы, в котором буквально пылало пламя гнева и торопливо добавил, — на большую сумму, очень большую сумму…
В кабинете повисла гнетущая тишина. Но спустя несколько секунд прозвучало всего одно слово, которое принцесса не сказала, а выплюнула:
— Вон!
И, что интересно, Мганга Пхукунци, который мгновение назад был уверен, что находится на вершине положения, без звука выскользнул из комнаты.
А Эрсилла, оскалив зубы и вцепившись тонкими пальцами в подлокотники трона лишь проводила его ненавидящим взглядом.
Глава 24
— Привет, красавчик, соскучился небось?
— Гы, мне тут совсем не скучно, если что, — ответил я, слегка усмехаясь.
Согласитесь, вот сейчас я ни сколечко не скучал — обстановка не позволяла.
— Ну, спасибо… Хоть, что не соврал, — реакция Коломбины (а это была она, если вы сразу не догадались) говорила о том, что ей, в общем-то было глубоко плевать, соскучился я по ней, или не очень. Ей было интересно другое, и на связь она вышла только в интересах дела:
— Помнишь, ты озвучивал мне желание одного деятеля поработать на странных людей на условиях, о которых ни я, ни ты, даже понятия не имеем?
— Да, нечто подобное в памяти всплывает, — тут я немного покривил душой, ибо о Стиле и его верной Лунаре забыл напрочь. И этот вопрос Коломбины заставил меня вспомнить с начала вовсе не о них.
Не знаю почему, а сперва в памяти всплыли слова Збигнева Ковальски: ' Бо́бер, ты курва!' И флегматичный ответ Радомира: ' Сам ты курва, Збышек'.
Я даже улыбнулся, вспоминая их помятые морды и ядрёный запах перегара, который от них тогда исходил.
— Что-то неуверенно как-то это у тебя звучит, — а в этой фразе Сары уже сквозило явное беспокойство, — только не говори мне сейчас, что ты тогда пошутил, а я твоей тонкой шутки по дурости своей не поняла…
— Успокойся уже, — хмыкнул я, — я был абсолютно серьёзен. Так что ты хотела конкретно узнать-то?
— Сначала я хотела уточнить, актуально ли в настоящий момент это предложение…
— Думаю, что актуально, — с некоторым сомнением сказал я, — по крайней мере иной инфы ко мне пока не поступало, а что?
— Давай так, красавчик, — судя по голосу Коломбины, это предложение её неизвестные наниматели сочли весьма перспективным, и потому настроена она была серьёзно, — ты выясни у этого своего перца, интересна ли ему по прежнему та деятельность, о которой у нас идёт разговор. И если ему это таки интересно, пусть он готовится к встрече.
— А про встречу можно подробнее? — спросил я, — и как там с моим интересом? Ты же не станешь сейчас утверждать, что я взвалил эту головную боль на себя сугубо добровольно и только из-за твоих красивых глаз?
— А разве нет? — из динамиков раздался громкий вздох, в котором можно было услышать и явное сожаление и искреннее разочарование… — эх, а я то, наивная, думала…
— Ни о чём ты не думала, — хмыкнул я, — так что сообщи этим своим партнёрам, чтобы они готовились отвалить мне пол-ляма за то, что я подгоню им ценнейшего кадра, у которого есть доступ во все закоулки «Канцлера».
— Ладно, интерес твой я постараюсь соблюсти, — устало ответила она.
Я понимаю, что лоббировать мои интересы перед не пойми кем в её планы не входило, но, что поделать. Такой вот я вредный и меркантильный.
— Поступим так, — и тут я выдал своё решение, — я выясняю, интересно ли это сейчас тому, кто это предложение выдвинул, и если да, то сообщаю тебе. А ты передаёшь это дальше. А затем твои наниматели, как сторона, заинтересованная в моём клиенте, отправит мне сумму… — тут я задумался, ибо сумму я вроде как уже озвучил, но, как всегда, аппетит, он во время еды приходит. Но подумав, решил, всё-таки, не наглеть, — в общем, как появится ясность по этому вопросу — сообщу. И после того, как оговоренная сумма упадёт на указанный мною счёт, я передам номерочек, по которому с этим парнем можно будет напрямую связаться. И потом договаривайтесь с ним о чём угодно, и как угодно — меня это волновать не будет от слова «совсем».
— А не кинешь? — ехидно спросила эта оторва, — а то люди-то с моей стороны серьёзные, и, так же как и у меня, чувство юмора у них очень ограничено… Не любят они шуток, уж поверь.
— Ты знаешь, мне и так головной боли тут хватает, и шутки с тобой мне сейчас шутить некогда, — прозвучало, похоже, довольно убедительно. По крайней мере подколок по этому поводу не последовало.
Но тут у меня возникла ещё одна мысль:
— И да, буду благодарен, если ты поделишься со мной координатами ребят, которые вормхоллами занимаются…
— А зачем это тебе? — с весёлым удивлением поинтересовалась Коломбина, никак, готовишься опять ушмыгнуть куда-нибудь… Далеко, хи-хи, и надолго?
— Вот же ты язва. — вздохнул я, — ну как, поделишься? И если да, то во что мне