— Не прячься на деревьях, как трусливая белка! — взревела Анфиса, её лицо исказила гримаса бешенства. Она послала новый выброс, на этот раз в виде сгустков сконцентрированной чёрной энергии, летящих по дуге, чтобы отсечь мне пути к отступлению.
Я не пряталась. Я работала. Мои руки двигались сами, выписывая в воздухе сложные, элегантные узоры, будто я занималась каллиграфией невидимыми чернилами. Я не приказывала стихиям. Я направляла их, просила, используя свою волю как дирижёрскую палочку. Я попросила ветер создать передо мной не единый барьер, а серию маленьких, но невероятно быстрых и плотных вихрей, миниатюрные атмосферные водовороты. Сгустки тёмной энергии, влетая в них, отклонялись от траектории, их смертоносная концентрация нарушалась, и они, словно ослепшие пчёлы, врезались в стволы деревьев, оставляя на коре глубокие, дымящиеся язвы, из которых сочилась чёрная смола.
— Насекомое! Ничтожное, докучливое насекомое! — Анфиса была в ярости. Её контроль дрогнул, и в её магии появилась неуловимая суетливость. Она вскинула кинжал над головой, и из его острия вырвался не луч, а тончайшая, отточенная как бритва, игла концентрированной ненависти. Она была не просто смертельной. Она была идеальной в своём разрушительном намерении.
Время замедлилось, растянулось, как горячий ирис. Я видела, как эта чёрная игла, пульсируя зловещим светом, легко, будто по маслу, пробивает мои импровизированные воздушные щиты, один за другим. Она была слишком сконцентрирована, слишком мощна, чтобы её можно было рассеять. Уклониться от неё в ограниченном пространстве ветвей было невозможно.
И тогда я использовала не ярость. Я использовала знание, холодное и точное, как скальпель. В памяти всплыла пыльная лекция по магической теории, которую я когда-то считала скучнейшей вещью на свете: любая энергия, даже самая тёмная, даже порождённая чистейшим злом, подчиняется фундаментальным законам физики магического поля. Её можно не только отразить. Её можно преломить. Направить. Как свет через призму.
Я сконцентрировала всю свою волю, весь свой страх и всю свою накопленную мощь не в щите, а в одной точке пространства прямо перед собой. Я создала не барьер, а линзу. Линзу из уплотнённого, вибрирующего на грани разрыва воздуха, искривляющую само пространство.
Смертельная игла Анфисы ударила в центр этой невидимой линзы. Воздух задрожал, зазвенел, словно гигантская натянутая струна, готовая лопнуть. Луч не прошёл насквозь. Он не отразился обратно. Он преломился. Изогнулся под немыслимым, противоестественным углом и, словно послушная собачка, ушёл вертикально вверх, пронзив слой облаков и исчезнув в лазурной вышине.
На лице Анфисы застыло выражение абсолютного, неподдельного шока. Она моргнула, будто не веря своим глазам. Она готовилась к грубой силе, к битве титанов, а столкнулась с филигранной работой ювелира.
— Ты… чему тебя научили? — прошипела она, и в её голосе впервые прозвучала трещина, тень сомнения. — Это не её почерк… не почерк Морганы…
— Жизни, — коротко и жёстко бросила я и, наконец, перешла в наступление. Но не так, как ожидала она.
Я не стала бросать в неё молнии или высасывать душу. Я использовала её же оружие — её пренебрежение ко всему, что она считала низшим, против неё самой. Я послала крошечный, но точный импульс в землю под её ногами. Земля не подчинялась мне как стихия, но я могла использовать то, что было на её поверхности, что было частью этого леса. Корни деревьев, камни, плотный, сырой слой прошлогодних листьев. Всё это пришло в движение по моей воле. Толстые, извилистые корни вырвались из земли, словно пробудившиеся змеи, и обвили её ноги, цепко и неумолимо. Камни, от мелкой гальки до булыжников, подпрыгнули и полетели в неё неровным, но плотным градом. Листья взметнулись вокруг неё настоящим вихрем, кружась перед её глазами, лепясь к лицу, ослепляя и дезориентируя.
Она отбивалась с яростью загнанного зверя, рассекая корни взмахами кинжала, испуская короткие, размашистые импульсы тёмной энергии, которые дробили камни и испепеляли листья. Но она теряла темп, теряла концентрацию. Она была сильна, но её магия была грубой, неотёсанной, магией подавления, страха и прямолинейного разрушения. А я, вынужденная быть тенью, научилась тонкости. Научилась бить точно в щель между доспехами.
Пока она отвлекалась на физические атаки, я сделала то, на что у меня раньше не хватало ни сил, ни смелости, ни умения. Я проскользнула в её разум. Не для того, чтобы взять под контроль — это было выше моих сил. Для одного, точечного удара.
Я искала и быстро нашла то, что искала — её величайший, основной страх. Не смерть. Не физическое поражение. Забвение. Полное, абсолютное одиночество. Леденящая мысль о том, что её имя, её титулы, её могущество, всё, что она выстраивала с таким трудом и жестокостью, канет в Лету, не оставив и малейшего следа в истории. Что она станет призраком, о котором никто не вспомнит.
Я вложила эту мысль, отточенную как кинжал, в шепоток ветра, который, минуя уши, долетел прямо до её сознания.
«Ты проиграешь. И никто не вспомнит тебя. Никто не произнесёт твоё имя с трепетом или ненавистью. Ты станешь пылью. Исчезнешь. Как будто тебя и не было. Твой замок забудут, твой трон сгниёт. Всё тщета. Всё — ничто».
Она застыла на месте, её широко раскрытые глаза уставились в пустоту. Защита её разума, та самая стена высокомерия и уверенности, на мгновение дрогнула, дала крошечную трещину. Её рука с кинжалом опустилась.
И этого мгновения хватило.
Она вскрикнула — коротко, пронзительно, почти по-детски. И в этом крике был слышен не зов к атаке, а отчаянная попытка отогнать наваждение. Она собрала остатки сил, не для победы, а для последнего, самоубийственного акта отчаяния. Она бросила в меня не атаку, а часть самой себя — гигантскую, аморфную тень, воплощение всей её накопленной злобы, страха и боли. Это было не нападение. Это было самоуничтожение, попытка утащить меня с собой в небытие.
Тень ринулась на меня, пожирая свет, звук, пространство. Она была слишком огромной, слишком хаотичной, чтобы её остановить или рассеять. Я инстинктивно знала, что любой прямой барьер будет смят и поглощён.
Но я могла перенаправить. Использовать её же инерцию против неё.
— АРРРГХ! — закричала я, простирая руки вперёд, и выпустила навстречу тени не встречный поток, а воронку. Гигантский, сужающийся смерч, сплетённый из моей тёмной энергии