— Любой, кто только заикнется или посмеет бросить кривой взгляд, будет иметь дело со мной, — сказано без малейшей тени бравады в голосе.
— Николай, ты меня пугаешь, — в голосе барышни звучали характерные мурлыкающие нотки. — Я тут между делом подняла светскую хронику. Это правда, у тебя была дуэль в Родезии?
— Дела минувших дней.
— Из-за дамы? — опасный вопрос. Реакция на ответ всегда непредсказуема. Слава Богу, Николаю не пришлось ничего придумывать.
— Вопрос чести. Вульгарная перепалка, перешедшая в перестрелку. Я расскажу при встрече, если хочешь. Все оформили как самооборону. Ничего интересного.
Петергоф маленький курортно-дачный городок. Кроме знаменитого дворца сплошные парки, усадьбы, узкие улочки. В целом там весьма скучно, особенно зимой. Николай и Елена этого не заметили, обоих устроил бы и крошечный островок на Груманте, лишь-бы вдвоем. Плохо что погода не располагает к прогулкам, да еще темнеет рано, но это неважно.
Машина князя остановилась напротив вахты казарм Конвоя. Ровно через пять минут из калитки выпорхнула стройная девичья фигура в шинели и папахе.
— Лена, как я рад! — молодой человек шагнул навстречу барышне.
— Наконец-то ты со мной на «ты». Здравствуй, Коля.
Князь осторожно коснулся руки Лены губами, а затем прижал эту ручку к груди. В горле встал комок. Язык прилип к гортани.
Ему действительно был нужен этот отпуск. Теперь он видел и чувствовал, краткая разлука не только обострила чувства, но и подтвердила верность решения.
— Ты не ужинала? С культурной программой все очень плохо. Только в Ораниенбауме есть варьете с рождественской программой, но столик надо было заказывать заранее.
— Коля, какое это имеет значение? — этих голубых глазах все читалось как в раскрытой книге.
На южном побережье Финского залива зимой у многих заведений не сезон. Люди зарабатывают летом на дачниках и туристах, а в остальное время только держатся на плаву.
Ресторан с видом на Английский пруд предложил гостям полупустой зал, приличное меню, живая музыка только после восьми. Главное, тихо, спокойно и уютно. Атмосфера будоражит чувства. Воздух наэлектризован.
Когда половой принял заказ, Николай извлек из кармана бархатную шкатулку и протянул даме.
— Лена, это от чистого сердца.
Глаза дамы расширились при виде подарка.
— Коля, я не могу принять. Это очень дорого, — Лена с сожалением поставила на стол шкатулку. На бархате искрились изящные серьги и подвеска благородного металла с крупными чистейшей воды сапфирами и бриллиантами. Вокруг них свилась золотая цепочка.
— Лена, я специально за ними летал в Конго. Только для тебя, любимая, — слово произнесено.
— Но это слишком дорого. Ты сумасшедший, — глаза мужчины и женщины встретились. — Как ты меня назвал?
— Любимая. Я тебя люблю, — прозвучало четко и однозначно. — Лена, это самое малое, что я могу и должен для тебя сделать.
— Я тебя люблю, Коля, — тот самый ответ, которого князь так ждал и так страшился.
Половой с разносом и напитками замер в двух шагах от столика, не желая разрушить момент встречи.
— Я тебя полюбила еще тогда, когда ты примчался в Царское Село с букетом, — глаза Лены светились счастьем. — Ты настоящий.
Вместо ответа Николай достал и раскрыл коробочку с простым платиновым кольцом.
— Елена Владимировна, прошу тебя стать моей женой, единственной и неповторимой до конца жизни.
— Я готова согласиться, но ты понимаешь, что это морганатический брак?
— Это не важно. Для меня не важно, а остальные примут. Лена, если ты не уверена, скажи, что я могу сделать, чтоб развеять сомнения?
— Ты сам не пожалеешь? Знаешь с кем связался? — она испытывала, в душе барышня даже не мечтала о таком.
— Знаю. Не жалею.
— Родители примут?
— Примут. Ты знаешь, Романовы всегда выбирают самых лучших и единственных. Происхождение значения не имеет, — Николай говорил спокойным тоном, он не уговаривал, уговоры бесполезны, он принял решение, в этот момент на душе стало легко и спокойно. — Если твои родители будут против, я сделаю все чтоб их убедить.
— Ты с ними так и не познакомился.
— Значит, надо исправить. Лена?
— Я согласна, Коля. Конечно согласна, единственный мой и любимый.
Когда они выходили из ресторана, на улице давно стемнело. Погода непонятная, недавнее похолодание сменилось оттепелью. Им обоим было не до того. Николай готов был послать всех к черту и снять гостиницу до утра. Он знал, Лену уговаривать не нужно. Сама еле сдерживается, чтоб не повиснуть у него на шее и не расплавиться в жарких объятьях. Князя держало одно. Нет не одна сила воли, а понимание: рядом с ним будущая княгиня Романова и будущая мать его детей. Все должно пройти по высшему разряду.
На противоположной стороне улицы стояла машина с заведенным двигателем, темного цвета «Гелендваген». Николай открыл Лене дверцу, помогая барышне сесть прижал к себе и впился в губы поцелуем. В порыве страсти он ударился головой о дверцу. Неловкость заставила повернуться. В этот миг краем глаза князь увидел, как у «Гелендвагена» опустилось стекло задней дверцы, в проеме показался ствол автомата или штурмового карабина.
Их спасло чудо. Князь рванул даму из машины, бросил на асфальт и упал сверху. Загрохотал пистолет-пулемет, очередь прошла над головой, пули впивались в борта машины, колотили стекла. Чертовы зимняя куртка и костюм! Николай запутался в одежде пока вытаскивал пистолет. Лена успела первой. Пока князь рвал ствол из кобуры, госпожа унтер-офицер стреляла с колена по машине террористов.
Внедорожник с ревом сорвался с места. Князь подхватил Лену за талию и прыгнул с ней за капот. Машина террористов с ревом промчалась буквально впритирку к «Егерю» князя. Фары, габариты не горят, номер не видно. Николай наудачу выпустил обойму в корму машины. Хоть так.
— Лена, ты как?
— Живая. Плечо жжет.
Рукав шинели разорван. Николай усадил барышню перед машиной, помог снять шинель. Лена только зашипела, стиснув зубы. Рукав свитера намок от крови.
Петергоф маленький городок. Через считанные минуты на улочке было не протолкнуться от машин, деятельных людей в форме, казаков, бойцов офицеров Женского полка.
— Лена, прости, что так получилось, — Николай держал обеими руками ладошку любимой.
Сама Лена на носилках, на правом плече белеет повязка. Двое санитаров недовольно косятся на князя, но опасаются намекнуть, что пора бы закругляться, раненную ждет машина.
— Мелочи. Царапина.
— Они в меня стреляли. Прости, любимая.
— Ваше высочество, —