Напротив посольства пикет. Два десятка протестантов с плакатами. В десятке шагов скучает полицейский. Мирная акция. Стандартный эксцесс народного возмущения и активной гражданской позиции.
— Давно стоят? — князь смотрел в окно из кабинета посла.
— Утром. Приурочено к вашему визиту.
— Понятно. Наши «друзья» не упускают шанс.
Посол протянул князю бинокль. Оптика приблизила лица. Обычная молодежь. Одеты нарочито неряшливо, вид неухоженный. На плакатах портреты, видимо каких-то значимых демонстрантам людей. Чуть в стороне на двух шестах большой лист фанеры или пластика. Большими красными буквами на русском и английском «Нет! Кровавой олимпиаде!!!» ниже только на английском «Свободу героям спортсменам!».
Губы князя скривились в презрительной усмешке.
— Для них герои дикие обезьяны?
— У меня есть видео в хорошем разрешении. На всех плакатах исключительно негры.
— Дебилы, — бросил князь. — Они не понимают, что это уже не работает.
— Пока работает. Жертв толерантности здесь немало.
— А других жертв толерантности?
— Тоже много, но им затыкают рты. Сами прекрасно знаете, под видом либерализма здесь банальная тоталитарная диктатура.
— Показать бы им фотографии той гимназистки, которой американская обезьяна сломала челюсть, — губы Виктора Геннадьевича сжались в узкую полоску, глаза прищурены как прицелы.
— Бесполезно. Им уже не помочь, — слова князя касались демонстрантов.
— Погода мерзкая, а не расходятся, — заметил Кривошеев. — С пролива так тянет, что за полчаса дубеешь.
— Они по графику меняются. Извините, но там все четко организовано, — посол вполне разделял неприязнь к демонстрантам и к тем, кого они защищали.
— Простите великодушно, — решение пришло мгновенно. Николай опустил бинокль. — У вас в ресторане или холодильниках не найдется бананов?
— Я позвоню.
— Пожалуйста, буду благодарен.
Вскоре с территории посольства выехал белый «Крейсер» с дипломатическими номерами и русским флажком на капоте. Престижный электромобиль остановился рядом с пикетом. Открылось затемненное окно, и…. В грязь под ноги демонстрантам шмякнулись три грозди бананов. По тротуару покатились мандарины.
Авто тронулось с места, быстро набрало скорость и свернуло направо на первом же перекрестке. Два штатных фотографа слишком поздно включили видеокамеры. Они засняли только отъезжающую машину. Ничего страшного. На этот случай русские дипломаты сняли перфоманс с самых выгодных ракурсов на профессиональную технику.
— Давайте сами сначала посмотрим, затем забросим через моих сетевиков, — Николай подмигнул сидевшему с ним на заднем сиденье Кривошееву.
— Атакуем, Николай Аристархович?
— Другого варианта у нас нет. Эти дегенераты понимают только язык нахрапа и наглости.
Вечером на яхте за деловым ужином князь принял посланника Русской Православной Зарубежной Церкви. Вопросы все те же. Святые отцы очень осторожны. Их беспокоят даже не столько вопросы веры, сколь традиции и преемственность. Вопросы иерархии тоже важны, но о них открыто не говорят.
Пустые тарелки давно убрали, а мужчины все сидели за столиком пока Николай не предложил переместиться в кабинет. По его сигналу туда подали чай. Мужчинам было что обсудить. Оба поняли, что вопросы обрядности, календаря и подчиненности не стоят серьезного внимания. На повестке момента куда более серьезные вещи. Так князь Николай искренне не понимал, зачем вдруг приближать конец света, когда есть шанс на спасение без катастрофы? Собеседник его поддержал. Все же Христос говорил о своем втором пришествии, а не о гибели человечества.
Глава 27
12 марта 2025
Роль внештатного консультанта имеет свои преимущества. К удивлению Энтони Блинкена новая команда от него пока не отказалась. Его иногда приглашали на совещания по внешней политике, просили помочь со специфическими вопросами, ставили задачи. Зарплату тоже платили. Новый президент с плеча рубил расходы на бюрократию, но в отношении своих людей это не работало.
Команда сменилась полностью. Энтони с интересом наблюдал за пертурбациями в правительстве Трампа, быстрой сменой казалось-бы ключевых фигур. Со стороны выглядело это хаотично. Если вникнуть, мнение менялось на противоположное. Чертов Рыжий в темпе укреплял каркас своего здания. Как и во время первого срока все отставки имели под собой основание, проклятый Трамп терпеть не мог сомневающихся и предателей.
— Мистер Блинкен, добрый день! — на другом конце линии новый госсекретарь.
— Здравствуйте, мистер Рубио.
— Хочу напомнить о совещании в Белом Доме.
— Я помню, мистер Рубио, — Энтони держал подчеркнуто нейтральный тон. Опыт помогал контролировать эмоции.
При этом Блинкена распирало от злорадства. Именно события последних дней убедили его в том, что Бог Авраама любит верных своих. Он провалы и неудачи превращает в победы. Блинкен в отставке, благосклонно наблюдает за событиями с высокого берега. Католик Рубио гребет на дырявой лодке в шторм.
Верные люди, полезные контакты информировали Энтони о ситуации в Госдепе, весело там. Очередной привет от дикой и заснеженной России заставляет вертеться как уж под вилами. Все стоят на ушах. Марко Рубио строчит дипломатические ноты и обрывает трубки телефонов.
Оно само так получилось, удачное стечение обстоятельств. К этому общественность аккуратно взбудоражили, плеснули где нужно, правильно подали материал, нажали на патриотические кнопки. Народ, простые американцы требуют крови. Эти реднеки такие предсказуемые.
Телефон зазвонил снова. Опять госсекретарь на линии.
— Мистер Блинкен, нам нужна консультация, — ровно три минуты с последнего звонка. Закипело им там.
— Слушаю, мистер Рубио.
— Вы же в курсе ситуации с арестом американцев в России?
— Читал в новостях, — Энтони возвел очи горе. — Двоих пристрелили на месте. Еще двое в больнице с огнестрельными.
— Четырнадцать в тюрьме, черт побери! — Ругался Рубио крайне редко. Крепкое слово означало, что он на пределе.
— Чем я могу помочь?
— У вас были контакты с русскими.
— Не слишком удачные, — Блинкен видел, его втравливают в дурную историю, но чувствовал: отойти не получится.
— У всех нас неудачные контакты с русскими, — неожиданно оппонент раскрылся. — Нужны неформальные переговоры о судьбе узников. Если есть вариант: давление, торг, но мы не можем много предложить.
Рубио цеплялся за соломинку. Припекло. Единовременный арест такого количества американцев по серьезным обвинениям дело паршивое. С другой стороны, русские правы. Оба собеседника это прекрасно понимали, что только усложняло дело. Попали не только американцы, есть и европейцы, немало