— А на Австроне? — полюбопытствовала Аня.
— А на Австроне хранитель — мой прадед, — улыбнулся вновь король, увидев изумление на лице Ани и ее широко открытые от удивления глаза.
— Тогда почему вы не попросили его помочь вашему народу?
— Мы слишком далеко от Лиосии, — вздохнул монарх. — До нас доходит только около десяти процентов магии, испускаемой источником.
— Но если на острове так плохо с магией, зачем же строить здесь город?
— Город построен давно, в те времена магия еще помогала всем своим детям. Но хранитель нашего источника превратился в очень злого и жестокого человека. Для него основными критериями в жизни стали власть и богатство. А источник, чтобы вырабатывать магию, должен питаться положительными эмоциями хранителя. Получается, в вас, графиня, есть нечто такое, что ему понравилось.
— Да я вроде обычная, — пожала плечами Аня.
— Значит, не настолько обычная, — мягко улыбнулся король. — Даже я это чувствую, — он посмотрел на ее алые пухлые губки.
Заметив пристальный мужской взгляд, девушка заерзала на стуле, затем не выдержала молчания:
— Думаю, мне пора, ваше величество. Время подошло ребенка кормить. Вы же знаете, я еще кормлю грудью.
Король поморщился, недoвольный, что они так мало пообщались, но не стал ничего говорить и проводил девушку до источника. Возле входа Аню ждала охрана — три здоровенных ихтoла и Владимир, только недавно попрощавшийся со своей любимой.
Дома Аня сразу же забрала у деда трущего глазки и хныкающего Ярика. Малышу давно пора было спать, но привыкший, что мама укладывает его сама, он капризничал. Стоило Анисии взять ребенка на руки и унести в дом, уже через несколько минут он крепко спал.
Девушка вышла во двор, где сидели Стефан с Владимиром.
— Опять уговаривал? — спросил старик.
— Не как всегда. Но намекал.
— Может, подумаешь? Мужчина он вроде неплохой, и в тебе видит любимую женщину, а не хранительницу источника, как ты себе надумала, — заглядывая в глаза девушки, ставшей ему сестрой, спросил оборотень.
— Не лежит душа, Володя. Хочу так, как у тебя, — она вздохнула.
— Как у меня, сестричка, не получится. Если только не окажешься парой какому-нибудь оборотню, — рассмеялся волк.
— А знаешь, я завидую. И в то же время счастлива за тебя. Тебе крупно повезло, братик. Не зря говорят: все, что ни делается, к лучшему. Вот не попал бы ты на остров, то и не встретил бы суженую.
Между тем солнце клонилось к закату и вскоре стало темно. Единственный свет, оставшийся на острове, исходил от пылающего костра. Крики ночных птиц, шелест листьев, потрескивание дров и шум прибоя нагоняли тоску на сердце молодой девушки. Чем меньше оставался срок ее наказания, тем чаще она задумывалась о том, что ее ждет на материке. Получится ли добиться возврата титула и наследства Ярику? А вот о том, что скажут люди, как ни странно, она переживала меньше всего. Какими глазами будут смотреть на нее, считающуюся убийцей мужа, Аню практически не волновало.
Внезапно девушку охватила необъяснимая тоска. Предательские слезы, хoть она и пыталась их сдержать, полились ручьем. С тех самых пор, как оказалась на острове Надежды, Аня не думала о родителях, братьях, подругах по институту — было просто не до этого. Но сейчас… Так хотелось прижаться к маме и поговорить обо всем, что пришлось пережить в этом мире!
Увы, больше не свидеться с теми, кто остался на Земле, не услышать их смех и слова поддержки. Никогда.
Стефан подошел неслышно. Сел рядом, положил теплые руки на плечи дочери и притянул Аню к себе.
ГЛАВА 40
Ждан Никатович Лисицын сидел в кабинете и читал письмо своего поверенного, Аристарха Евстигнеевича. В нем говорилось, что люди, раньше работавшие у старого графа Александра Лусского, болтают об окончании изгнания их госпожи и ее возвращении. Они уверены, графиня Лусская добьется возврата имущества, принадлежавшего ей во время замужества.
— Фаддей, зайди! — крикнул Ждан.
Тут же в комнате появился управляющий, сменивший Игната Дмитриевича, преданного графине всем сердцем.
— Чего желаете, господин? — поинтересовался слуга, человек недалекого ума, но слишком хитрый и изворотливый. Слащавая улыбка появилась на его отекшем от бесконечных пьянок лице.
— Походи, присмотрись, может, где услышишь разговоры пиратов об острове Надежды. Видели ли они графиню? Что о ней известно?
— Слушаюсь, господин, — быстро ответил Фаддей и вышел, оставив после себя неприятный запах перегара.
Лисицын поморщился и открыл окно. Он бы давно выгнал этого человека, но управляющий умел добывать сведения как никто другой. Вот и сейчас Ждан надеялся услышать приятные новости.
Егор Εрмолаевич в данном случае помочь не смoг. Хотя судья лично разговаривал с главным пиратом, нo сведения были такими неоднозначными, что вопрос о том, жива ли графиня, оставался открытым.
Фаддей появился вечером. Он зашел к хозяину с довольной улыбкой.
— Вижу, принес новости, — ухмыльнулся бастард.
— Новости есть, — кивнул управляющий и скорчил жалобное лицо. — Но, хозяин, столько денег потратил! То одногo пришлось угостить самво, то другого.
Лисицын сморщил нос. Этот злыдень всегда умудрялся вытянуть у него лишнюю монетку.
— Не скули, Фаддей. Я возмещу все твои расходы. И ещё добавлю золотой. Говори.
Довольно усмехнувшись, проныра начал делиться добытыми сведениями:
— Мне указали на пирата, который мог бы что-то рассказать. Это канонир по кличке Меткий. Встретились мы в одной таверне, где он чаще всего любит отдыхать. Я представился крестьянином, желающим стать матросом на их корабле. Меткий усмехнулся, но самво от меня принял. И только выпив три кружки, он разговорился. Так вот, выяснилось, что пираты лишились острова. Вначале звери, которые раньше вели себя спокойно, стали нападать на людей. Затем водные жители разгневались и принялись разбивать их лодки о скалы, да так, что никому из сидевших в них не удалось выжить. А перед кораблем вздымалась огромная волна, словно роковой девятый вал, и не подпускала близко к острову. Так что не получилось у пиратов забрать остатки товара. Сейчас они злые, сидят без работы и денег.
— А про девушку спросил? — напомнил Ждан.
— Спросил. Вроде как не встречали они ее на oстрове. Правда, у Черного Сердца есть предчувствие,