1. Исламское искусство, особенно сакральное, основано на метафизике единобожия.
2. Наблюдается тенденция к утверждению единства всего мира и природы. Последняя является отражением вечности и предвечного Мира.
3. С точки зрения мусульманского художника существует единство между миром природы и областью сверхъестественного. Природа для него – проявление атрибутов действия Господа (например, красоты и мудрости).
4. Используя природные мотивы, исламское искусство преследует эсхатологические цели, которые художник стремится раскрыть в произведении искусства.
5. В отличие от гуманистического искусства, в исламской доктрине человек отчасти обладает свойством сохранять свою идентичность и не занимать место Всевышнего. Ислам жестко противостоит язычеству и любым попыткам на место единого Господа поставить ложных, земных богов. Это ясно изложено в кораническом айате [193].
Одним из непрощаемых грехов в исламе считается язычество. Мудрый Лукман наставлял своего сына: «Не придавай Богу сотоварищей. Поистине, язычество есть великое зло». Монотеистическая ориентация исламской культуры послужила причиной того, что антиязыческие тенденции стали восприниматься в качестве важного фактора в исламском искусстве.
Запрет на изображение живых существ в исламе, а также тенденция замещать их пейзажной живописью, несомненно, коренится в Коране и исламской метафизике. Все элементы природы являются символом Господа, поэтому в Коране борьба с любыми проявлениями язычества зашла настолько далеко, что здесь запрещается всякая деятельность, в которой присутствует хотя бы небольшой оттенок язычества. По словам Буркхардта, нельзя говорить об иконоборчестве, поскольку речь идет об изначальном запрете на любые изображения живых существ. Тенденцию мусульманских художников к орнаменталистике он объясняет так: «В исламе растительный орнамент не является компенсацией запрета на изображения. Наоборот, сами эти узоры выступают против изображений, неся в себе оттенок отрицания и запрета изобразительного искусства. Этот орнамент превращает плоскость в пестрый ковер или в волны света и тени, не позволяя нам задержаться на какой-либо отдельной форме» [194].
Точно так же растительные узоры на мечетях подразумевают замещение природой изображений людей, замещение язычества духом единобожия. Обращение к природным мотивам являет дух монотеизма и говорит о метафизических и естественнонаучных установках мусульманского художника, стремящегося, например, декларировать единство во внутреннем пространстве узоров и архитектуры мечетей. В исламе существует одна высшая Истина – Сущность Творца. Именно ее стремится изображать художник. Природа является проявлением божественной Сущности. Это Истина, в которой разбивается человеческое «я», и, в отличие от гуманистического искусства, это «я» не предполагает замещение Всевышним. Мусульманский художник не желает, проявляя ощущения и мечтания своего бессознательного в рамках экспрессионистского или сюрреалистического подхода, придавать божественность этому земному «я». Именно поэтому в его творчестве природные мотивы заменили изображение живых существ, и в исламском декоративном искусстве (лепке, мозаике, эпиграфике, орнаменталистике) появилась тенденция к использованию природных мотивов в качестве проявления атрибутов действия Бога. В исламской архитектуре наблюдается дух единства мира, запечатывания мира единством, а также тенденция к натуралистической геометрии, так что даже в цвете мозаики, используемой в исламской архитектуре, отчасти проскальзывает натурализм и демонстрация единобожия.
В этом искусстве, в отличие от буддийского искусства, а также искусства Сасанидов и Ахеменидов, где царственные особы почитались как боги («тень бога») и их статуи в течение многих лет ценой огромных усилий высекались в скалах, на изображения Пророка Мухаммада никогда не смотрели как на святую Сущность. Изображения Пророка Мухаммада, в отличие от изображений Будды, а также ахеменидских и сасанидских правителей не высекались в скалах, поскольку в исламе даже совершенный, святой человек не может выступать в роли заместителя Господа или препятствовать монотеистической связи человека с Богом. Пределом пророческих полномочий является своего рода посредничество, сообщение благих известий. Человеческие же качества Пророка Мухаммада утверждаются ежедневно во время совершения ритуальных действий, ведь Мухаммад – раб Аллаха и Его посланник. Если же мы порой и видим своеобразное обожествление отдельных религиозных авторитетов, то оно не опирается на учение Корана, но представляет собой измышления некоторых религиозных школ крайних шиитов, а также мистиков.
В отличие от исламской метафизики, метафизика постренессансного гуманистического искусства считает своей основной целью человека, отодвигая Бога на периферию. В этом искусстве природа теряет свою связь с метафизическим, божественным миром. Постренессансное гуманистическое искусство сформировалось на базе следующих принципов:
1. Опора на современную метафизику и физику, в рамках которой человек полагает конец милости небес.
2. Природа трактуется как часть доктрины детерминизма, взаимосвязи различных галактик, движущихся в пределах Солнечной системы после Большого взрыва.
3. Бог тех религий, которые считают мир природы местом проявления Его деяний и красоты, превращается в «бога интервалов» (god of gaps), а мистическое единство всего сущего – в механический процесс и натурализм.
4. Эсхатологическая метафизика превращается в прикладное естествознание, лишенное конечных целей. Связь природы с метафизическим миром прерывается, подражательный взгляд на природу, свойственный религиозному искусству, в гуманистическом искусстве заменяется романтизмом, реализмом и натурализмом, оторванным от божественности.
Итак, можно констатировать, что основы исламского искусства опираются на вероучение ислама, а также исламскую метафизику. Эти основы нельзя рассматривать в отрыве от учения Корана и Сунны. Для знакомства с этими основами необходимо внимательное изучение сакральных текстов ислама и размышление над Кораном и мусульманским преданием. Благодаря подобного рода глубоким исследованиям, можно выделить еще большее число интеллектуальных составляющих и теоретических основ исламского искусства.
Использованная литература
Корбэн А. Айине-и джаванмарди [Зерцало юности]. Тегеран: Нашр-и Нау, 1363/1984.
Афшари, Мехран. Футувват-намеха ва раса’ил-и хаксарийе. Тегеран: Пажухешгах-и ‘улум-и ин-сани ва мутали‘ат-и фарханги, 1382/2003.
Генон Р. Сейтаре-йи камийат [Царство количества] / Пер. ‘Али Мухаммада Кардана. Тегеран: Марказ-и нашр-и данешгахи, 1361/1982.
Кант И. Накд-и кувве-йи хукм [Критика способности суждения]. Б.м., 1382/2003.
Этингхаузен Р., Грабарь О. Хунар ва ме‘мари-йи ислами [Исламское искусство и архитектура]. Тегеран: Самт, 1378/1999.
Буркхард Т. Хунар-и ислами: забан ва байан [Исламское искусство: язык и нарратив]. Тегеран, 1365/1986.
Ибн Сина. Китаб ал-ишарат ва-т-танбихат [Книга указаний и наставлений]. Т. 3.
Шуон Ф. Хунар ва ма‘навийат [Искусство и мистицизм] (макале-йи хукук ва такалиф-и хунар). Тегеран, 1383/2004.
Сейид Хоссейн Наср
Духовная миссия исламского искусства [195]
Священное искусство ислама, как и всё подлинно священное искусство – это нисхождение небесной реальности на землю. Это кристаллизация духа и формы исламского откровения, облаченная в одеяние совершенства не от этого мира порчи и смерти. Эхо иного мира (аль-ахира) в матрице быстротечного существования, в которой живут люди (аль-дунья). И как, согласно Корану, «ахира лучше для тебя, чем этот мир», так и искусство это драгоценно, куда более ценно, чем все материальные и социальные устремления и идеалы, во имя которых столь