К тому же рассыпались дружеские связи: кому охотно общаться… с будущей зечкой?
Коллекторы?
Вернее всего…
Я осторожно крадусь к двери, заглядываю в него осторожно и отшатываюсь:
— О нет, лучше бы это был коллектор! — произношу вслух.
Потому за что дверь стоит Леднев…
Собственной персоной!
* * *
Зачем он здесь?
Как узнал, где я живу?
Открывать ему? Нет, не стоит!
Новый требовательный звонок в дверь.
Моя паника тонет в усилившейся тахикардии, и даже через довольно толстую двойную дверь меня пронизывает насквозь близостью этого монстра.
Как только я выдержала несколько мгновений с ним в кабинете?
Просто от неожиданности не поняла ничего, плюс тогда я была не одна.
Но сейчас…
У меня такое чувство, будто он уже просочился всюду и отравил воздух своим присутствием. Властный, резкий, требовательный и очень…. очень нетерпеливый!
— Алина! — слышится его голос.
Отхожу на шаг, потом снова приникаю к глазку.
Смотрю на Леднева и глазам своим не верю.
Тело колотит ознобом, но сердце будто горит в костре
— У тебя всего одна минута! — рычит это чудовище по ту сторону двери.
Да чтоб тебя!
Я не обязана открывать!
Так?
Так!
Тогда какого черта сомневаюсь?
Ааааа…
Как я не хочу видеться с ним лицом к лицу!
Но если выбирать…
Из двух зол всегда выбирают меньшее.
Нет, Леднев явно не меньшее зло, чем Сысоев.
Но Сысоев — мерзкий, злопамятный, мелочный ублюдок, неприятный мне на физическом уровне. К нему я испытываю отвращение. Лучше удавиться, чем позволить ему себя коснуться. А он… Он даже спрашивать не станет. Такой низкий и трусливый тип может приказать меня удерживать силой или накачать наркотой, чтобы сделать свое гнусное дело, удовлетворить уязвленное эго!
Как жаль, что я ему не оттяпала член вилкой, всего лишь задела…
Вот такие выводы проносятся в моих мятежных мыслях за ту жалкую минуту, что выделил для меня Леднев.
Минута на исходе.
Последние секунды истекают, и…
Я распахиваю дверь на шестидесятой секунде, которые отсчитывала про себя.
Леднев уже развернулся, чтобы уйти.
Но застывает.
Медленно поворачивает голову в мою сторону, и я забываю, как дышать.
На меня будто обрушился арктический ледяной дождь.
Молчим.
Десять лет. Десять гребаных лет!
Я не видела его вблизи…
Обманывалась, что забыла, но это не так…
Такого, как он, навсегда забыть невозможно.
— Привет. Что ты здесь забыл?
— Проезжал мимо. Решил заглянуть. За солью.
Он делает шаг вперед, я отступаю, запахивая халат на груди потуже.
— Это лишнее, — кивает он, аккуратно прикрывает дверь и вдруг ошарашивает меня приказом. — Скидывай тряпки. Я хочу видеть тело, которое буду трахать!
Глава 6
Вот так просто?
Скидывай тряпки и…
Я в шоке, моргаю.
В надежде на то, что Леднев исчезнет. Но этого не происходит.
Он здесь — дьявол во плоти.
Заматерел, возмужал и стал еще больше брутальным, резким.
Если раньше он обжигал холодом, то сейчас буквально разрубает, кромсает на куски своей близостью.
Запах…
У него до ужаса резкий парфюм, но ему идет.
Он надвигается на меня словно ледяной шторм и резко притягивает к себе.
Длинные, сильные пальцы ложатся на шею, сжав ее сзади.
Рывок…
Он наклоняется, обжигая губы дыханием.
Между нами дрожит воздух. Я судорожно вдыхаю и чувствую, как он прижимается своими губами, ведет ими из стороны в сторону.
На фоне грубого приказа и действий касание его губ размазывает меня, до состояния киселя.
Из шока — в горячий шоколад.
Перепад температур и настроений — слишком резкий.
Хватаюсь за его пиджак пальцами, чтобы совсем не задрожать и не упасть.
О поцелуях с этим чудовищем я не мечтала, не думала даже, но… кажется, мое тело придерживается другого мнения.
Коснуться к нему, ощутить его губы и язык — сродни пытке лаской.
Он распахивает рот, всасывая мои губы.
Шумно, со звуком.
Лижет и отпускает, тихо посмеивается, запустив мурашки по коже.
Пальцы поглаживают шею, распространяя предательское тепло ниже и ниже…
В груди закручивается спираль, тепло превращается в ноющий жар, которому слишком тесно за прутьями ребер.
Через миг вторая рука Леднева ложится на грудь, сжав ее.
Пальцы тискают сосок, вставший торчком.
— Отзывчивая… Годится… — отзывается хрипло и запускает руку под мой халат. — Аааааа… Голая. Ждала?
Чччерт…
Он действует резче, дергая меня на себя.
Мои зубы постукивают об его зубы, дышать совсем нечем.
Отпихнуть его невозможно, он прет тараном и толкает меня к комоду, жадно шарит по телу рукой, задирает халат.
— Ммм…. Да… Точно… Голая… Трахаться хочешь… — толкает пальцы между ног.
Я успеваю сжать бедра, но он все равно успел потеребить меня за кончик клитора, пустив острую искру.
— Иди сюда! — приказывает он, переместив и вторую руку на мою задницу под халат.
Теперь он мнет мой зад, жадно сжимает до боли, заставляя покрикивать и шипеть. Он словно месит тесто.
— Шикарная у тебя задница стала… Просто… Блядски роскошная! — отвешивает шлепок.
Обе ладони смыкаются на половинках, Леднев подхватывает меня под задницей и приподнимает, шмякнув на комод голой попой.
— Ты…
— Молчи, Алина. Что бы ты ни хотела сейчас сказать… Просто молчи. Можешь постонать, принимается!
Он ныряет в карман за презервативом и быстро его вскрывает, расстегивает ремень на брюках.
Мой взгляд, словно по приказу, опускается на его трусы, не скрывающие мощную эрекцию.
— Так! Хватит! Что за обращение?! — словно очнулась я. — Ты… Не можешь! Заявился как ни в чем не бывало, и…
Шарю пальцами по комоду, нащупав только связку ключей.
— Брось! — говорит он, приспустив трусы. — Иначе накажу.
— Десять лет прошло! И ты вот так просто заявился, чтобы…
— У тебя проблемы. У меня — возможности их решить. У меня — потребность, у тебя…
Взгляд Кирилла льнет к моей коже так тесно и требовательно, словно он собирается распахнуть мои ножки немым приказом.
— У тебя есть то, что мне… нравится.
— Нет! Ни за что.
— Или со мной, или… — произносит с угрозой. — Сама знаешь. Сысоев церемониться не станет. Я наслышан кое о чем!
— Наслышан? — переспрашиваю я.
Леднев раскатал презерватив по члену, который угрожающе торчит в моем направлении.
— Или подстроил все?!
* * *
Леднев
Обвинение Алины бьет по моей самооценке так, словно она мокрой тряпкой мне по лицу съездила.
Несмотря на острое желание потрахаться, я застываю, уронив ладони на комод по обе стороны от ее коленей, крепко-накрепко прижатых друг к другу.
Глупая.
Будто может меня удержать… этим.
— Повтори-ка. В чем ты меня обвиняешь?
— В том, что ты… это… подстроил.
— Зачем?
— Чтобы