Очевидно, что когда тело текучее, то все его акциденции и качества также будут текучими. Иными словами, движение в субстанции предполагает движение во всех акциденциях, пребывающих в ней. Ведь невозможно представить, чтобы тело двигалось, а акциденции, пребывающие в нем, оставались неподвижными и внедрились в иное тело, заменяющее прежнее. Следовательно, если тело охвачено субстанциальным движением, оно вместе со всеми акциденциями и характеристиками находится в состоянии непрерывного ежесекундного обновления и никакой его компонент не остается в прошлом. Сам Ширази не говорит об этом, он лишь намекает на это [80]. Иногда даже говорит противоположное [81]. Но как бы там ни было, необходимым условием для субстанциального движения вещи является то, чтобы все ее акциденции менялись вместе с ней.
Теперь если допустить, что всякое тело, даже то, которое кажется неподвижным, находится в состоянии субстанциального движения, как это утверждает сам Ширази, и на что указывают некоторые его аргументы в защиту теории субстанциального движения, то следует допустить и то, что движение присутствует также во всех акциденциях и качествах тела. Таким образом получается, что в мире природы (’алам таби’ат), который есть мир тел (’алам аджсам), всякая вещь, будь это субстанция вещи, охватывающая форму и материю или акциденция, находится в состоянии ежемгновенного перманентного изменения и обновления. Это означает, что в природе нет ничего из прошлого и все ново.
Возможность субстанциального движения
Из вышесказанного можно догадаться, что теория субстанциального движения столкнулась с фундаментальной проблемой, а именно проблемой отрицания устойчивого компонента (амр сабит) в процессе движения. Ведь как было уже сказано, каждое движение нуждается в устойчивом субъекте. До тех пор, пока мы считаем, что движение происходит только в акциденциях, телесная субстанция – носитель акциденций, является устойчивой и выступает субъектом движения. Однако, если мы допустим, что движение происходит также в самой субстанции, в силу чего оно не может быть устойчивым и пребывающим (баки), что же в таком случае остается устойчивым и пребывающим в теле, дабы стать субъектом движения? Ведь согласно этой гипотезе, устойчивого субъекта лишаются не только движения, происходящие в акциденциях, но и движение, происходящее в самой телесной субстанции. Более того, если какое-либо движение охватит целокупное телесной субстанции, включая форму и материю, то подобное движение не будет иметь субъекта вообще, не говоря уже об устойчивости субъекта. Таким образом, можно заявлять, что теория субстанциального движения предполагает отрицание не только устойчивого и пребывающего субъекта движения, но и самого субъекта как такого. Этот изъян, послуживший аргументом в пользу невозможности субстанциального движения, удержал философов от принятия данной теории [82].
Очевидно, что прежде чем создать свою теорию, Ширази должен был решить эту проблему. Внимательное изучение его трудов дает повод полагать, что, по его мнению, движение как таковое (би ма хийа хийа) не нуждается в устойчивом и пребывающем субъекте. Ведь только акциденции нуждаются в таком субъекте. По мнению Ширази, движение это вообще не акциденция, чтобы ему нуждаться в подобном субъекте, а модус бытия категориального индивидуума, в котором происходит движение. То есть это течение, обновление текучего индивидуума категории, которое появляется во время движения. Безусловно, если упомянутый индивидуум является акциденцией, то он нуждается в субъекте, но это не означает, что само движение нуждается в субъекте. Но в этом случае опять же не обязательно, чтобы субъект был устойчивым и пребывающим, так как только устойчивая и пребывающая акциденция нуждается в устойчивом и пребывающем субъекте. Что касается текучей акциденции, то у нее такой нужды нет. Однако, если упомянутый индивидуум является субстанцией, то он не нуждается в субъекте как таковом, а значит, разговоры об устойчивости или текучести уже теряют смысл. Итак, движение как таковое (би ма хийа хийа) не нуждается в субъекте, который играет в движении ту же роль, что и субстанция в акциденции.
Движение не нуждается в устойчивом пребывающем субъекте, выступающем в качестве носителя способности (исти’дад) движения. Потому что движение – это возникновение (худус) вещи (постепенное возникновение и исчезновение вещи), а не возникшая вещь (вещь, постепенно возникающая и исчезающая). Нам известно, что принцип «всякое возникшее опережено (масбук) силой (кувва) и материей, которые его «носят», обнимает возникшую вещь, а не ее возникновение. Категория, в которой происходит движение, является постепенно возникающей (хадис тадриджи) и постепенно исчезающей (за’ил тадриджи). Она, согласно упомянутому принципу, нуждается в материи, которая носила бы ее способность (исти’дад). Но даже в этом случае необязательно с целью избежания бесконечного ряда (тасалсул) считать материю безначальной (азали), не возникшей (гайр хадис), а следовательно и бесконечной (абади) и не исчезающей (гайр за’ил), потому что этот ряд является преемственным (та’акуби). Если возникшее – явление постепенное и текучее, ему достаточно протяженной текучей материи, и они не нуждается в материи устойчивой и пребывающей [83].
Теперь несложно понять, что в субстанциальных изменениях, если они постепенные и происходят из вида движения, а не являются моментальными (ани) и не происходят из вида «возникновения и порчи», ежесекундно (ан ба ан) материя, являющаяся носителем формы предыдущего возникшего и носителем способности формы последующего возникшего, вместе с предыдущей формой исчезает, а материя – носитель формы последующего возникшего вместе с предыдущей формой и неотрывно от исчезающей предыдущей материи становится возникшей. Исчезающие и возникающие материи являются гипотетическими фрагментами единой текучей материи, так же как исчезающие и возникающие формы являются гипотетическими фрагментами единой текучей формы. Потому что каждая материя, будучи носителем способности последующей формы, предполагает ее возникновение и каждая форма, являясь по отношению к своей материи-носителю соучастницей в причине (шарик ал-’илла), то есть предшествующей ей, а ее исчезновение предполагает исчезновение материи, а возникновение – возникновение материи. Таким образом, в субстанциальном движении, согласно которому гипотетические фрагменты формы поочередно находятся в состоянии возникновения и исчезновения, материя-носитель формы в купе со своей способностью провоцирует возникновение последующей формы, чье возникновение провоцирует исчезновение предыдущей формы, что в свою очередь неизбежно приводит к исчезновению материи, являющейся носителем предыдущей формы. Однако последующая форма по причине предшествования (такаддум) своей материи-носителю требует, чтобы ее материя возникла вместе с ней. В результате этого предыдущая форма вместе со своей материей-носителем исчезает, а последующая форма вместе со своей материей-носителем возникает.