Суфий должен осуществлять процесс саморазвития, не упуская ни одной детали, иначе простое сосредоточение на чем-либо одном приведет к нарушению равновесия, а следовательно – к провалу. Разные люди могут развиваться с разной скоростью. Руми говорит, что одни понимают все, прочитав только строчку. Другие все поймут, если окажутся участниками события. Способность к пониманию развивается параллельно духовному прогрессу человека.
Размышления Руми включают в себя некоторые важные идеи, призванные помочь Искателю в осознании того, что он временно отделен от истинной реальности, хотя ему самому может казаться, что обычная жизнь целиком выражает всю реальность. Суфии считают, что все, что мы видим, чувствуем и переживаем в обычной жизни, является всего лишь частью великого Целого. Некоторых измерений мы можем достичь только в результате усилий. Они реальны, как реальна подводная часть айсберга, но в обычных условиях воспринять их невозможно. Опять-таки, подобно невидимой части айсберга, скрытая реальность значительно превосходит все самые смелые предположения о ней поверхностного исследователя.
Для того, чтобы объяснить это, Руми использует несколько аналогий. Одной из наиболее замечательных является его теория действия. Он говорит, что существует всесторонняя и индивидуальная деятельность. В обычном мире чувств мы привыкли замечать только индивидуальную деятельность. Предположим, что несколько человек делают палатку. Одни шьют, другие готовят веревки, третьи сплетают их. Все вместе они занимаются всесторонней деятельностью, хотя каждый из них занят своим индивидуальным делом. Если иметь в виду изготовление палатки, то важной следует считать всестороннюю деятельность целой группы.
В определенных случаях, продолжает Руми, жизнь следует рассматривать одновременно как целое и как некую отдельную часть. Достижение гармонии с целым, то есть с всесторонней деятельностью жизни, является чрезвычайно важным на пути к озарению.
Постепенно, по мере того как суфий накапливает все больше опыта, он начинает приводить свое мышление в соответствие с этими направлениями. Прежде, до своего мистического опыта, он либо насмехался над религией, либо имел совершенно неверные представления о природе мистицизма, а особенно об Учителе и Пути. Руми предлагает ему размышления, предназначенные для преодоления слишком сильного влияния некоторых идей, распространенных среди несведущих. Обычно человек ожидает, что ему преподнесут Золотой ключ. Но некоторые люди всеже развиваются быстрее остальных. Человек, путешествующий во тьме, всеже путешествует. Ученик может обучаться, даже и не подозревая об этом, и тогда отсутствие видимого прогресса будет его угнетать. Руми напоминает ему, что зимой дерево накапливает питательные вещества. Люди могут считать, что оно бездействует, так как они не видят никаких событий, но весной они вдруг замечают появление почек. Вот сейчас оно работает, думают они. Есть время собирать и время расходовать. Это возвращает нас к учению о том, что «озарение должно приходить постепенно, иначе оно сокрушит нас».
Схоластические приемы, осторожно используемые суфиями, постепенно заменяются эзотерической подготовкой. Это необходимо делать, учитывая способности ученика. Наш учитель напоминает, что инструменты ювелира в руках сапожника подобны семенам, брошенным в песок, и что дать инструменты сапожника крестьянину – все равно что предложить собаке ягоды, а ослу – кость.
Отношение к обычным условностям жизни подвергается пересмотру. Внутренняя жажда человека рассматривается не как фрейдистская потребность, а как естественный инструмент, присущий уму и предназначенный для того, чтобы помочь ему обрести истину. Руми учит, что в действительности люди сами не знают того, что они хотят. Их внутренняя жажда проявляется в сотнях желаний, которые они считают cвоими потребностями. Как показывает опыт, эти желания не отражают того, что им на самом деле хочется, потому что после их осуществления жажда все же остается. Руми отнесся бы к Фрейду как к человеку, одержимому вторичными проявлениями этой великой жажды, а не как к исследователю, установившему ее истинные причины.
Опять-таки один и тот же человек может казаться кому-то добрым, а кому-то – злым. Это объясняется тем, что в умах одних людей прочно засела идея неприятия, а в умах других обосновалась концепция добра. «Крючок и рыба неразлучны».
Суфий сперва развивает в себе способность отрешаться, затем способность переживать рассматриваемый предмет, а не только глядеть на него со стороны. Чтобы сделать это, учитель советует ему размышлять над словами Руми: «Когда голодный и сытый смотрят на кусок хлеба, они видят разные вещи».
Если человек столь неподготовлен, что на него воздействуют его собственные предубеждения, он не может надеяться на большие успехи. Руми концентрирует внимание на необходимости развития должного контроля, то есть такого контроля, который достигается через опыт, а не через обычные теории добра и зла, правильного и неправильного. Последнее относится к сфере слов: «Сами по себе слова не имеют никакого значения. К вам приходит гость, вы оказываете ему радушный прием и говорите несколько добрых слов. Он счастлив. Другому же человеку вы отпускаете грубое словечко, и он тут же обижается. Могут ли несколько слов действительно означать счастье и печаль? Все это факторы второстепенного значения, не имеющие отношения к реальности. Они воздействуют только на слабых людей».
С помощью упражнений ученик развивает в себе способность по-новому видеть вещи. В любой ситуации он начинает вести себя и реагировать по-другому, не так, как ему было свойственно прежде. Теперь он постигает более глубокий смысл таких, например, советов: «Берегите жемчуг, а не раковину», «Не в каждой раковине можно найти жемчужину», «Гора во много раз больше рубина». То, что кажется обычному человеку почти банальным, пусть даже это прозвучит как прописная истина, вдруг становится полным смысла для суфия, обнаруживающего в скрытых глубинах этой вещи связь с тем, что он называет «иным», – с определяющим фактором, который является предметом его поисков. То, что может показаться обычному человеку камнем, говорит Руми, развивая эту тему, для познавшего является жемчужиной.
Теперь Искатель получает проблеск ускользающего духовного опыта. Если он подходит к работе творчески, то сможет достичь стадии, на которой его иногда будет посещать вдохновение, но отнюдь не в любое время. Если он подвержен экстатическим переживаниям, он обнаружит, что радостное, полное смысла ощущение совершенства приходит ненадолго и не подвластно его контролю. Тайна защищает себя: «Размышляй о духовности сколько хочешь – она обойдет тебя, если ты ее недостоин. Пиши о ней, гордись ею, толкуй ее – она не принесет тебе никакой пользы и "улетит" от тебя. Но если духовность увидит твою сосредоточенность, то, подобно прирученной птице, сядет на твою раскрытую ладонь. Разве станет павлин сидеть в неподходящем месте?»
Только оказавшись за пределами этой стадии, суфий