Не медля ни минуты, благородный Насреддин спрыгнул в сад и, осыпав чудовище ударами и проклятиями, обратил его в бегство.
Когда он вернулся назад к даме, ожидая услышать от нее слова благодарности, она ударила его в глаз. Двое высоченных слуг схватили Муллу, перебросили его обратно на улицу и избили.
Лежа в полуобморочном состоянии, он слышал, как женщина истерически рыдала, призывая любовника, которого напугал Насреддин.
– Надо учитывать вкусы, – сказал Мулла. После этого он стал нарочно хромать и носить на глазу повязку, но ни одна девушка не позвала его в сад во время его прогулок.
Несправедливо
Насреддин впервые пришел в город Кониа. Его поразило обилие кондитерских. У него разыгрался аппетит, он зашел в одну из них и принялся уплетать пирожок.
Глядя на его лохмотья, хозяин решил, что ему нечем заплатить, бросился к нему и схватил за шиворот.
– Что это за город , – спросил его Мулла, – где человека хватают, как только он начинает есть?
Что случилось раньше…
В темной аллее проворный воришка пытался отнять у Насреддина кошелек. Мулла оказался проворнее, и между ними завязалась драка. В конце концов Насреддину удалось повалить его.
В это время мимо проходила какая‐то сердобольная женщина.
– Эй, громила! Дай малютке встать и пощади его.
– Госпожа, – задыхаясь проговорил Насреддин, – вы не знаете, что мне пришлось вынести, пока я не свалил его.
Все, что вам требуется
Прослышав о необычных способностях Насреддина, жестокий и невежественный повелитель сказал Мулле:
– Я велю тебя повесить, если ты не докажешь, что ты мистик.
– Я вижу странные вещи, – сразу сказал Насреддин, – золотую птицу на небе и демонов под землей.
– Как ты можешь видеть сквозь твердые предметы? Как ты можешь видеть так далеко в небе?
– Такие возможности открывает один только страх.
Почему мы ждем?
Три тысячи известных эпикурейцев были приглашены на пир в халифский дворец в Багдаде. По ошибке среди них оказался и Насреддин.
Пир устраивали ежегодно, и каждый год главное блюдо должно было превзойти своей пышностью прошлогоднее, чтобы поддержать славу великого халифа.
Но Насреддин пришел только для того, чтобы поесть.
После долгого ожидания – предварительных церемоний, пения и плясок – наконец внесли множество серебряных подносов с кушаньями. На каждом подносе, предназначавшемся для пятерых гостей, лежал зажаренный павлин, украшенный искусственными, но съедобными крыльями и клювом, а оперенье было усеяно сверкающими изумрудами из сахара.
Гурманы, сидевшие рядом с Насреддином, чуть не задохнулись от восторга, любуясь этим непревзойденным произведением искусства.
Никто из них, казалось, и не помышлял приступать к еде. Мулла умирал от голода. Вдруг он вскочил и закричал:
– Ну что ж, я допускаю, что он выглядит странно. Но, по всей вероятности, это еда. Давайте съедим его, пока он не съел нас!
Наводнение
Король был ко мне добр, – рассказывал один человек Насреддину. – Я посеял пшеницу, а тут начались дожди. Он услышал о моих несчастьях и возместил убытки, причиненные наводнением.
Мулла подумал с минуту.
– Скажи мне, – спросил он, – как можно вызвать наводнение?
Предзнаменования
Король был в плохом настроении. Он решил отправиться на охоту и, выйдя из дворца, увидел Насреддина.
– Встреча с Муллой по дороге на охоту сулит неудачу, – закричал он стражникам. – Не позволяйте ему глазеть на меня – уберите его с дороги да отхлестайте!
Так они и сделали.
Охота оказалась удачной. Король послал за Насреддином.
– Прости, Мулла. Я думал, увидеть тебя – дурной знак. Оказалось – нет.
– Вы думали, что я предвещаю недоброе! – сказал Насреддин. – Вы посмотрели на меня – и ваша охотничья сумка полна. Я посмотрел на вас, и меня отхлестали. Кто же для кого плохая примета?
Репы тяжелее
Решил однажды Мулла отнести королю прекрасные репы, которые он вырастил.
По дороге он встретил друга, и тот посоветовал ему преподнести королю что‐нибудь более изысканное, например фиги или оливки.
Он купил фиги, и король, который был в хорошем настроении, принял их и наградил его.
На следующей неделе он купил несколько больших апельсинов и принес их во дворец. Но король был в плохом настроении и швырнул их в Насреддина, так что тот ушел весь в синяках.
Придя в себя, Мулла познал истину.
– Теперь я понимаю, – сказал он, – люди выбирают более мелкие вещи охотнее, чем тяжелые, потому что, когда их бросают в вас, это не так больно. Если бы я принес те репы, меня бы убило.
Как высказался Насреддин
Насреддин сказал:
– Однажды князю, при дворе которого я находился, привели великолепную лошадь. Никто не мог сесть на нее, потому что это был слишком ретивый конь. Вдруг в пылу гордости и рыцарской отваги я вскричал: « Никто из вас не осмелится проехать на этом превосходном коне! Ни один человек! Нет среди вас ни одного, кто сможет удержаться верхом на нем!» И тут я выскочил вперед.
Кто‐то спросил:
– А что случилось дальше?
– Я тоже не смог удержаться в седле, – ответил Мулла.
Между жизнью и смертью
Во время завоевания Западной Азии татарами Насреддин проповедовал в мечети. Он не был сторонником Тамерлана.
Тамерлан прослышал, что Мулла против него, и, переодевшись дервишем, пробрался в мечеть.
– Да поразит Господь татар! – так закончил Насреддин свою проповедь.
– Господь не ответит на твою молитву, – промолвил дервиш, выступая вперед.
– Почему? – спросил Насреддин.
– Потому что ты нынче получаешь свое наказание и за то, что сделал, и за то, чего не сделал. Существует причина и следствие. Как можно наказать за деяние, которое само по себе и есть наказание?
Насреддин почувствовал себя не в своей тарелке, ибо с дервишами шутки плохи.
– Кто ты и как твое имя? – спросил он с легкой угрозой в голосе.
– Я – дервиш, и мое имя Тимур.
Среди молящихся поднялись люди с луками и стрелами в руках. Это были переодетые татары.
Насреддин одним взглядом оценил происходящее.
– А случайно не