– Святые должны жить только плодами своей святости! – орал Насреддин, переходя из мечети в мечеть. – Я не придаю им никакого значения и не ожидаю от них ничего. Для вас деньги – это то, что следует копить, после того, как вы их нашли. Вы можете обменять их на материальные вещи. Для меня же они – часть механизма. Я – живой образец природной силы интуитивного роста, вознагражденный и оплаченный.
Как мы знаем, добро часто проистекает из явного зла, и наоборот. Те, кто думали, что Насреддин набивает собственные карманы, не давали денег. И почему‐то дела их шли плохо. Те же, кого считали доверчивыми и кто давал ему деньги, почему‐то обогащались. Но вернемся к нашему рассказу.
Красуясь на своем величественном троне в Дели, правитель слушал отчеты, которые придворные ежедневно приносили ему о продвижении персидского посла. Сначала он никак не мог в них разобраться. Тогда он собрал совет.
– Господа, – сказал он, – этот Насреддин, наверное, и впрямь святой, или его ведет божественная сила. Слыханное ли дело, чтобы человек нарушил принцип, гласящий: не ищи денег без благовидной причины, чтобы твои мотивы не истолковали неверно?
– Да не уменьшится никогда твоя тень, о Бесконечное Протяжение Мудрости, – ответили придворные. – Мы согласны с тобой. Раз в Персии есть такие люди, мы должны быть начеку: их моральная власть над нашими материалистическими взглядами очевидна.
Затем из Персии прибыл гонец с секретным письмом, в котором шпионы Могола докладывали следующее: «Мулла Насреддин не занимает никакого положения в Персии. Он был избран послом случайно. Мы не понимаем, почему шахиншах был столь неразборчив».
Могол созвал совет.
– Несравненные птицы рая! – сказал он им. – Вот какая мысль явила себя мне. Персидский правитель наугад выбрал человека, который должен представлять весь его народ. Это может означать следующее: он так уверен в своем народе, что для него любой человек вправе выполнять деликатную миссию посла к величественному двору Дели! Это указывает на степень достигнутого ими совершенства, на изумительную безошибочность их чутья. Нам следует пересмотреть наше желание вторгнуться в Персию, ибо такой народ легко поглотит наши армии. Их общество организовано на совсем другой основе, чем наше.
– Ты прав, Величайший Хранитель Границ! – закричали индийские вельможи.
Наконец Насреддин прибыл в Дели. Он ехал верхом на старом осле в окружении эскорта, нагруженного мешками с деньгами, которые он собрал в мечетях. Сундук с драгоценностями водрузили на слона – так велики были его размеры и вес.
У городских ворот Насреддина встретил церемониймейстер. Правитель со своими вельможами ожидал его в приемном зале послов. Зал был устроен так, что вход был низким. Вследствие этого послы всегда должны были слезать с коней и входить в высокое присутствие пешими, производя впечатление просителей. Только равный мог явиться к правителю верхом.
Ни один посол не прибывал сюда верхом на осле, поэтому Насреддин, не встречая на своем пути никаких преград, быстрой рысью проехал прямо к Высочайшему Возвышению.
Король Индии и придворная знать обменялись многозначительными взглядами.
Насреддин весело слез с осла и, обратившись к королю, назвал его «Полной Луной», а потом велел принести сундук с драгоценностями.
Когда его открыли и увидели там землю, все на миг оцепенели.
«Лучше я промолчу, – подумал Насреддин, – ибо что ни скажи, это не облегчит положения». – И он не проронил ни слова.
Могол прошептал визирю:
– Что это значит? Это что, оскорбление Высочайшего Величия?
Не веря своим глазам, визирь начал лихорадочно думать. Затем он представил объяснение.
– Это символический акт, ваше величество, – пробормотал он. – Посол хочет сказать, что признает вас хозяином земли. Разве он не назвал вас Полной Луной?
Могол размяк:
– Мы удовлетворены тем, что предлагает нам персидский шахиншах, ибо мы не нуждаемся в богатстве; и мы оценили метафизическую тонкость послания.
– Мне велели передать, – сказал Насреддин, вспомнив «важнейшую фразу при передаче дара», которую ему сообщили интриганы в Персии, – это все, что у нас есть для вашего величества.
– Сие означает, что Персия не уступит нам больше ни одной пяди земли, – прошептал королю толкователь предзнаменований.
– Скажи своему господину, что мы поняли, – улыбнулся Могол. – Но есть еще один вопрос: если я – Полная Луна, кто же тогда правитель Персии?
– Новая Луна, – машинально ответил Насреддин.
– Полная Луна более зрелая и дает больше света, чем Новая Луна, которая младше, – прошептал придворный астролог Моголу.
– Мы удовлетворены, – изрек восхищенный индус. – Можешь возвращаться в Персию и сказать Новой Луне, что Полная Луна приветствует его.
Персидские шпионы при дворе Дели тотчас отправили шахиншаху полный отчет об этом обмене речами. Они добавили, что визит Насреддина произвел большое впечатление на Великого Могола и он боится затевать войну против Персии.
Когда Мулла возвратился домой, шахиншах принял его при полном собрании.
– Я чрезвычайно рад, друг Насреддин, – сказал он, – результатам твоих необычных действий. Наша страна спасена, а это значит, что больше не надо отчитываться за драгоценности или делать сборы в мечетях. Отныне ты получаешь особый титул сафира – то есть эмиссара.
– Но, ваше величество, – прошипел визирь, – этот человек виновен в измене, если не больше! У нас есть неопровержимое свидетельство, что он назвал одним из ваших титулов императора Индии, нарушив верность, и навлек на это звание дурную славу.
– Да, – загремел шахиншах, – правду говорят мудрецы, что «в каждом совершенстве есть несовершенство». Насреддин, почему ты назвал меня Новой Луной?
– Я не знаю правил дипломатического этикета, – ответил Насреддин, – зато я хорошо знаю, что, когда Полная Луна начинает убывать, Новая Луна продолжает расти, и впереди у нее – величайший блеск и слава.
Настроение правителя изменилось.
– Схватить Анвара, великого визиря! – закричал он. – Мулла! Я предлагаю тебе пост великого визиря!
– Что?! – воскликнул Насреддин. – Как я могу принять ваше предложение после того, как своими глазами видел, что случилось с моим предшественником?!
А что же случилось с драгоценностями и богатствами, которые злые вельможи украли из сундука? Это уже другая история. Как сказал несравненный Насреддин, «только дети и глупцы ищут причину и следствие в одном и том же рассказе».
Насреддин и мудрецы
Философы, логики и учителя закона были призваны ко двору, чтобы допросить Насреддина. Случай был серьезный, так как Насреддин признался, что ходил по деревням и говорил следующее: «Так называемые мудрецы – люди невежественные, нерешительные и бестолковые». Его обвиняли в подрыве государственной безопасности.
– Можешь говорить первым, – сказал