Едва завидев тюремщика у ворот тюрьмы, старуха принялась отвешивать поклоны и причитать:
– О, благороднейший страж монаршей справедливости! Подумать только, что я в моем почтенном возрасте могла оказаться в таком положении… Не можешь ли ты, о добрый, благородный и славный господин, выручить меня?
С этими словами старуха вытащила золотой, и тюремщик посмотрел на нее с большим интересом.
– Чего ты хочешь? – буркнул он.
– Всего лишь позволь мне войти на пару минут, чтобы проведать своего внука, который, конечно же, увы, справедливо был заключен под твою стражу, о неустрашимый хранитель справедливости!
– Ну, если у тебя найдется еще одна монетка, похожая на ту первую, может, что-то и получится, – сказал стражник.
Быстрее молнии старуха сунула ему две золотые монеты, и он впустил ее в тюрьму.
Она спустилась в темницу, где в соседних камерах содержали арестованную пару, тут же подбежала к камере купеческой жены и отворила дверь.
– Быстрее! Дай мне свою чадру, а сама облачись в мои одежды, – сказала старуха, – притворись мной и иди к мужу, но обещай, что за свое освобождение и примирение с мужем вознаградишь меня!
– У меня дома есть тысяча золотых, этого достаточно? – вскричала отчаявшаяся женщина.
– Вполне, – прохрипела карга, – но смотри: не сдержишь своего слова, я скажу купцу, что ты и вправду виновна!
Итак, молодая женщина переоделась в одежды старухи и поспешила домой, где ее ждал счастливый муж. Старуха же осталась в ее камере.
В тот же вечер судебный инспектор, как требовал того закон, обходил все камеры и выяснял, виновны ли содержащиеся там заключенные. Подойдя к камере старухи, он спросил:
– А эти здесь за что?
– Виновны в нарушении общественной нравственности, господин судья, – отрапортовал тюремщик.
Тут старая карга откинула свою чадру и заныла:
– Благородный судья! Мне девяносто лет, а это мой внук, которому едва исполнилось шестнадцать! Вот бумаги, которые подтверждают это. Мы сидели с ним и мирно беседовали, когда какой-то негодяй, введя в заблуждение стражу, навлек на нас это нелепое подозрение. Прошу вас, благородный господин, прикажите немедля освободить нас, ибо мы уже достаточно настрадались!
Судья, в гневе обращаясь к тюремщику и блюстителю порядка, уполномоченному вести это дело, заорал во весь голос:
– Так вот как у нас вершится правосудие! Сейчас же освободите почтенную женщину и ее очаровательного внука! – Затем, обращаясь к своему сопровождению, приказал:
– Тюремщику и стражнику – по десять палок!
Когда старуха и ее внук вышли из тюрьмы, им встретился Дьявол.
– Сдаюсь! То, что я видел, превосходит все мои возможности! – с этими словами он расправил крылья и полетел обратно в Джехеннум.
Поэтому вы никогда не встретитесь в Аммане с чертовщиной, ведь старая женщина впредь не прикладывала к этому руку.
Мантия
Жил на свете человек, замысливший обмануть самого короля. Тщательно продумав свой план, он приступил к его исполнению…
Сам он жил в маленьком городке, каких много и сейчас, где так легко снискать себе репутацию добропорядочного человека показными поступками и благостной физиономией. Для осуществления задуманного он стал понижать голос в разговоре, скромнее одевался и отрастил длинную бороду. Молитвы его стали бесконечно длинными, так что в конце концов людям стало казаться, что он и впрямь человек почтенный и достойный. Эти люди, разумеется, не слышали поговорку: «У лучшего из людей борода самая короткая, а у худшего – молитва на людях самая длинная».
Обронив то тут, то там кое-какие намеки, человек этот – а звали его Шатир – построил на вершине холма хижину о двух дверях и зачастил в нее. Он приходил туда, обернутый только куском белой ткани, распевая по дороге молитвы и священные песнопения.
Когда его спрашивали, что он делает, Шатир отвечал лишь: «Я взываю к Силам Небесным и живу надеждой, что они ответят мне, если я когда-нибудь смогу стать достойным такого ответа, в чем я сильно сомневаюсь».
Так он заработал себе репутацию набожного и смиренного человека. Все больше людей стекалось к его хижине, и они подолгу стояли вокруг, слушая доносившийся изнутри благочестивый голос Шатира.
Проходил месяц за месяцем, и все стали замечать, что Шатир все больше и больше времени проводит в уединении. Приближаясь к хижине, горожане слышали доносившиеся изнутри разные голоса, словно Шатир разговаривал с кем-то. Эта новость распространилась по городу.
Однажды, будучи в городе, Шатир наведался в самую большую лавку и разговорился с хозяином. Купец был любопытным и жадным и завалил Шатира вопросами, но мудреца интересовала только цена великолепного ковра и нескольких дорогостоящих подушек – гордости и украшения лавки.
Любопытство купца возросло до предела. «Зачем, – спрашивал он себя, – Шатиру такие вещи? И откуда у него деньги, чтобы купить их, даже если он их хочет? Для чего ему нужны эти вещи?»
Затем Шатир спросил, во сколько ему обойдется взять ковер и подушки лишь на время и можно ли найти во всем городе ковры и подушки еще более высокого качества.
Тут уж купец не выдержал:
Шатир! Друг! Я знаю, что ты добрый человек, и ковер с подушками тебе наверняка нужны для какой-то благой цели. Скажи, если я одолжу их тебе, ты раскроешь мне свой секрет?
– Сначала мне нужно кое с кем посоветоваться, после этого я вернусь к тебе, – сказал Шатир.
Он покинул лавку, оставив хозяина в состоянии крайнего возбуждения. Ведь купец знал, что вот уже много месяцев Шатир самоотречением, постом и молитвою пытается привлечь Небесные Силы Добра. Уж не для того ли, чтобы принять их, ему понадобились эти предметы?
Вернувшись Шатир сказал:
О, просвещенный торговец и добрый друг! Я посоветовался со знающими и теперь могу поведать тебе, откуда возникла потребность в вещах, о которых мы говорили. Есть, однако, одно условие: ты никому не должен рассказывать о том, что я поведаю тебе.
Купец с готовностью согласился, и Шатир продолжал:
– Возможно, тебе известно, что я довольно долгое время пытался привлечь внимание Небесных Сил Добра, чтобы служить им. И вот, после изнурительного подвига аскетизма и самопожертвования, они сообщили мне о своем сошествии с Небес для разговора со мной. Но я должен обеспечить достойное место для их приема.
Купец был в восторге, потому что надеялся, что и ему, возможно, что-нибудь перепадет от визита Небесных Гостей. Он тут же одолжил Шатиру ковер и подушки. Когда спустилась ночь, купец подкрался к хижине Шатира и заглянул в щелку, чтобы посмотреть, что происходит.
Он увидел, что Шатир сидит